Книга Царь ледяной пустоши, страница 68 – Артур Гедеон

Кассандра передумала уезжать, когда узнала, что ее старшие коллеги едут в город Сарайск, дабы посетить дом-музей купца Ануфрия Даниловича Губина. Передышку после грозы и всего увиденного Долгополов и Крымов делать не стали. А очень хотелось. Решили – вечером расслабятся. Если будут живы, конечно. После пережитого нынче никто ни в чем уже уверен не был.

От Синего Бора до Сарайска, районного города Царевской губернии, значилось шестьдесят четыре километра. В обед они приехали в симпатичный городишко, сохранивший много старинных домов. Люди жили здесь десятилетиями так сонно, что им даже было скучно разрушать местные достопримечательности и тем более строить что-то новое. Стоят чуть косые облупленные старые особняки, ветшают, ну и ладно, и бог с ними. Есть-то не просят. Одним из таких особнячков и был дом-музей купца Губина, который когда-то проводил тут немало времени. Это была его выездная штаб-квартира, контора для деловых встреч.

Никому уже толком не нужен был этот музей с его мнимыми ценностями: тайнами и секретами, легендами и сплетнями, остатками антиквариата, фотографиями и худыми картинами. Да и кому вообще нужна вся эта убогая старина, кроме местного отдела культуры, получавшего на музейчик скромные субсидии, и работников самого музея, которые больше ничего не умели, как бродить по комнатам и старыми шарманками заезженно петь-повторять одно и то же годами: родился, жил, был знаменит, делал то, делал се и наконец умер.

Такая вот тетушка, пропитанная нафталином, топала впереди трех посетителей и скрипуче пела, пела…

— Тили-тили, трали-вали, – в тон мелодично бубнящему экскурсоводу пропел и Антон Антонович, разглядывая старые фотографии. – Мы сюда не заходили, нас сюда не приглашали. – Он ущипнул Кассандру за локоть. – Тарам-пам-пам.

Он отдернула руку.

— Не подлизывайтесь, у меня все еще в глазах стоит, как вы раздавили живот Агафьи, – процедила девушка, которая не перестала переживать из-за увиденного на Медвежьей горке.

— Я раздавил кусок угля, не более того, – мигом взъярился Долгополов. – А вы, простите, недотепа, если не сказать дурочка, раз не понимаете, что я сделал все правильно.

Рыжеволосая Кассандра с пылающим от веснушек и волнения лицом то и дело поджимала губы:

— Никакого уважения к мертвым. И еще поете.

— Мертвым начхать. Думать надо о живых. Или я должен был предать огласке истинную картину событий? Чтобы все с ума посходили? Как пятьдесят лет назад, когда органы госбезопасности тут все кладбище снесли? Сами знаете.

— Тсс! – обернулся на них Крымов. – Хватит уже. Как дети. Могли бы в машине поговорить.

— Значит, не могли, – смело огрызнулась Кассандра. – А вы, Антон Антонович, изувер.

— Ах, я изувер?

— Да, да, да.

— Не надо было становиться женой батьки Кучерёма, вот что я вам скажу, милочка, – тихонько зарычал Антон Антонович. – Не надо было с демоном совокупляться, в постель к дьяволу лезть не надо было. Прогнала бы – жива осталась. А все ваша бабская похоть!

— О чем вы говорите? – обернулась к ним тетенька. – Кто была его жена? Ануфрия Даниловича?

— Да, кто была жена Ануфрия Даниловича? – с великим интересом спросил Антон Антонович. – Я слышал, у него какие-то терки с бабами-то были, правда?

— Ну что ж вы так грубо, дедушка, «с бабами»?