Онлайн книга «Лагерь, который убивает»
|
«Правда, она жалуется на вспышки, — вспомнил Паша, — пятна, которые бегают. С чего им бегать? Машина проехала, «глаза» должны пропасть. Возможно, вследствие микроскопических кровоизлияний в сетчатку после процедур. Объяснимо». Надо настоять только на дневных визитах. Не нужен этот лишний ажиотаж. И без того будет масса хлопот с этой секретностью, нужна же уборка до и после, стерилизация, белье-тряпки стирать — где брать руки? Паша провел по лицу, смахивая липкую влагу. Зудил в мозгах этот последний случай — с Пиковой дамой, — по его поводу не было уверенности, это самый неудобный казус. «Галлюцинации на фоне истерии? Но они не маленькие, во всем прочем разговаривают разумно, объясняют четко, детально. Или просто недоразвитые мозги проецируют внутренние образы?» Да, но они бормотали: Дама выглянула из зеркала, заглядывала в окна. «Да ну, бред. Истерия. Зеркальная поверхность могла создать оптическую иллюзию, игру теней от уличного фонаря…» — но упорядоченный ум тотчас выловил логический скачок. Зеркало висит напротив окна, и зеркало не создает образы, оно их отражает. Должен быть источник. Что же, кто-то рыскает под окнами. Некому. Да и как сюда попасть? В общем, пока неясно было, к чему пристегнуть эту Даму. «Ну и пес с ней», — решил Паша, входя в главный корпус. Дверь на новеньком доводчике захлопнулась с глухим окончательным стуком, отсекая от внешнего мира и звуков — сверчков, шепота липких листьев, грозы, которая тяжело ворочалась под небесами. Внутри дома царил мир. Полы чисто вымыты, пахнет влажным деревом, несет из медпункта успокаивающей химией — хлорка, эфир и прочее. Паша шел, избегая наступать на светлые квадраты лунного света, и вдруг понял, что не слышит собственных шагов. Он помассировал виски, потер уши — звуки появились, но отдавались гулко и одиноко, будто он шел по тоннелю. «Сорок восемь, сорок девять…» — мозг автоматически вел этот бессмысленный счет. И тут он услышал еще кое-что. Сначала показалось, что это просто эхо, игра воображения. Но нет, через два его шага раздавался третий. Паша замер с поднятой ногой — снова тишина, звенящая и напряженная, поглотившая звук его затаенного дыхания. Паша сделал шаг — и четко, неоспоримо прозвучал еще один шаг. Не позади, а рядом, будто кто-то шел невидимо, в такт с ним. Еще шаг — и снова та же история. «И у тебя истерия. Слуховые галлюцинации на фоне переутомления». Но врач испарился, остался мальчишка из детдомовского барака, который знал точно: когда счет шагов дойдет до ста, тебя не станет. «Что за чушь в мозги надуло». Он шел, невольно ускоряясь и уже стараясь не скрипеть — бесполезно. Чьи-то шаги подстраивались под его ритм, но не тяжелые, сухие, чокающие, костлявые. «Семьдесят два. Семьдесят три…» — он не слышал своих шагов, только чужие, и внутренний счет шел, неумолимый, как метроном. Ему казалось, что бежит, на самом деле он еле отрывал ноги от пола, тащился еле-еле, чинно впившись туда, где виднелся выход на лестницу в мезонин. Этот темный пролет казался лестницей в светлый рай, и его сердце, здоровый, береженый мотор, изученный до последнего клапана, колотилось в горле, сбиваясь с ритма. Девяносто. Девяносто один… Он даже ощутил дыхание на затылке, взмокшем от пота. Девяносто восемь. |