Книга Колымага семейного счастья, страница 10 – Дарья Донцова

— Николай Хлюпик, – вдруг произнес Иван Николаевич. – Это его имя и фамилия, которые стояли в паспорте до того, как мужик стал литератором. Он конфликтный, со всеми ругается, вечно недоволен окружающими. Тяжелый характер. Комплекс неполноценности вкупе с комплексом Наполеона рождает удивительно странные плоды. Но у него беда случилась…

— А-а-а… – протянула я. – Ну, если человек постоянно хамит окружающим, не умеет сдерживать отрицательные эмоции, живет по принципу «говорю всем в лицо то, что о них думаю», то лучше с ним дел не иметь. Скорее всего, его несчастная вторая половина просто унесла куда подальше ноги. Нельзя быть со всеми грубияном, а с супругой – сладким пряником.

— Мефодий – хам, – согласился Зарецкий. – И, если уж говорить честно, пик его славы прошел. Одно время книги Волконского стояли на вершине успеха, но сейчас спрос упал. Думаю, это вызвано однотипностью сюжетов. У него всегда героиня – дурная жадная баба, которая не умеет ничего делать, тянет из мужика деньги и в постели лежит бревном. Потом красавице приходит в голову отравить свою вторую половину цианистым калием. А тот мужик – идеал со всех сторон: горячий мачо, готовый по десять раз за ночь, успешный олигарх, владелец миллиардов. Конец повести предсказуем: отравительницу сажают за решетку, ее супруг выздоравливает и живет богато и счастливо.

Я рассмеялась.

— Интересно посмотреть на человека, который выздоровел после приема упомянутого тобой яда.

Зарецкий усмехнулся.

— Писатели – такие писатели. И большинство из них пишут о себе. Помнишь, одно время у Смоляковой во всех книгах убивали свекровей?

Я кивнула. Иван Николаевич улыбнулся.

— Потом Милада развелась с первым супругом, через пару лет опять пошла в загс, и теперь у нее все мамы мужей героинь – ангелы небесные с розовыми крыльями. А у Волконского люди в книгах – сволочи.

Дверь распахнулась, и в кабинет вошел Мефодий.

— Привет, Ваня. – Мужчина прищурился, сделал вид, что только сейчас заметил меня, и осведомился: – Что происходит? Зарецкий, ты меня ждал?

— Конечно, – ответил Иван, – мы же договорились.

— А эта типа поможет? Сомневаюсь!

Я встала.

— Иван, при всем уважении к тебе, не могу принять участие в разговоре, для которого меня пригласили. До свидания.

— Виола, пожалуйста, остановись! – взмолился Зарецкий.

Но я уже вышла в прихожую и почти побежала к лифту. Сзади послышались быстрые шаги. Иван меня догнал и произнес:

— Очень прошу, вернись в кабинет!

— Если речь пойдет о поисках жены Волконского, – стараясь говорить спокойно, ответила я, – то издательству «Элефант» следует обратиться к Степану. А еще лучше – в какое-нибудь другое агентство.

В мой нос влетел аромат мужского одеколона. За спиной Зарецкого замаячил Мефодий. Он молча смотрел на нас. Иван взял меня под руку и тихо сказал:

— Пожалуйста! Очень прошу!

Я кивнула.

— Хорошо. Но только ради тебя. И хочу предупредить: если господин Волконский по привычке вновь начнет хамить мне, то я сделаю в этот момент видео и выложу его в сеть.

Глаза Мефодия превратились в щели, но он промолчал. А меня охватило любопытство: что же произошло, если этот господин сейчас не послал меня в пешее путешествие с ярко выраженным сексуальным уклоном?

Когда мы снова устроились в кабинете Зарецкого, Иван выдернул из розеток все шнуры стационарных телефонов и демонстративно отключил свои мобильные. Я быстро положила на стол свои две трубки.