Онлайн книга «Демон скучающий»
|
И эта фраза объяснила всё. Во всяком случае – Феликсу. Четыре картины – четыре преступления. Не простых, не по глупости совершённых, и не случайных – четыре хладнокровных, страшных, тщательно спланированных преступления. И слова Полины, ничем не подтверждённые, кроме ощущения, сказали о том, что человек, написавший четыре картины, не просто знал обо всех этих жутких зверствах – он к ним причастен. Каким-то образом, ко всем. — Работы Абедалониума яркие, страстные, эмоциональные, очень глубокие. Он гениален. Но на этих четырёх полотнах над Гением стоит Зверь. Не рядом, не позади, не впереди, а над. Зверь не просто наслаждается, он – автор картины и автор того, о чём пишет. — И он здесь, – очень тихо произнёс Вербин. — Да, – в тон ему подтвердила Ада. — Он здесь, – прошептала Полина. И вывела на планшет самое известное полотно Абедалониума. * * * Погода позволяла. Дождя давно не было, асфальт сухой. Прохладно, конечно, но кататься можно, и Гойда с удовольствием катался, наслаждаясь «полётами» на спортивном мотоцикле, по которым успел соскучиться за долгую зиму. А разогнаться было где. В последнее время Гойда жил за городом, где ему было и приятнее – он любил лес, и спокойнее, поскольку там установлено намного меньше видеокамер, что при его основной «работе» было большим плюсом. Пробки преодолевал с лёгкостью, наслаждаясь завистливыми взглядами автовладельцев, а где можно – прибавлял так, что перехватывало дыхание. До сих пор перехватывало, несмотря на огромный опыт вождения. Вот и сейчас, поздним вечером, он мчался по пустынному шоссе так, словно опаздывал на свидание. В какой-то момент чуть сбросил – приближался опасный перекрёсток, и увидел в зеркало заднего вида брата-мотоциклиста, который, судя по всему, решил не осторожничать. «Тоже соскучился…» Гойда взял правее, чтобы не мешать сорвиголове насладиться, поехал медленнее, примерно сто двадцать, в зеркало больше не смотрел и потому не заметил, как, проезжая мимо, «брат» что-то метнул ему под колесо. Почувствовал только, что его подбрасывает… И больше ничего не почувствовал, потому что удар оказался очень сильным. Что же касается «брата», то он остановился, подошёл к лежащему посреди дороги Гойде, присел, снял перчатку, под ней оказалась ещё одна, тонкая, латексная, и прикоснулся к шее Гойды. Убедился, что пульса нет, поднялся и спокойно направился к своему мотоциклу. * * * — Вербин, тебя когда-нибудь хотели убить? Вероника задала вопрос непривычно грустным тоном, поэтому Феликс лгать не стал: — Да. — По работе? — Конечно. — И как? — Почему спрашиваешь? Сегодня они сидели в Smoke BBQ на Рубинштейна, потому что поняли, что хотят на ужин мясо, а потом поняли, что хотят на ужин брискет. Ника сказала, что знает отличное место, которое и впрямь оказалось отличным, с чудесной кухней и неплохим выбором вин, однако разговор не клеился. Словно поимка Арсена вырезала из их вечеров нечто очень важное, что позволяло им вести себя непринуждённо – общее дело. И теперь они не знали, для чего встретились. Кто они друг другу? И возникла душная неловкость, в которой оказался уместным вопрос про смерть. — Почему спрашиваешь? — И как? Феликс уже знал, что если после вопроса губы плотно сжаты, а уголки опущены, то лучше ответить сразу – быстрее получится. |