Книга Демон скучающий, страница 166 – Вадим Панов

— Ты ходила туда потом? – спросил он.

— Конечно, – ответила она. – И в Бессоннице, и просто так, но больше не видела ни девушку, ни эрдельтерьера. Наверное, я их чем-то обидела.

— Или они ушли, – предположил он.

— Но тогда зачем приходили? Зачем встретились со мной?

— А о чём ты подумала после встречи?

— Я подумала, что когда все оставляют меня в Городе, это примерно то же самое, когда я приглашаю всех в свои картины. Тех, кто сумеет прийти, конечно, но всех. Что хочу стирать грани и показывать мир во всей его полноте, ведь когда появляется картина, в мир входит то, чего не было раньше, и он становится другим. Он обретает эту часть себя, новую, и глядя на картины, их начинаешь чувствовать, как часть мира.

— Как привычную часть?

— Нет. Как то, чего никогда раньше не было.

— Эта история произошла двенадцать лет назад, осенью, – рассказала Ника, когда они с Феликсом, вышли на площадь Льва Толстого и остановились примерно в той точке, с которой художник писал «Мёртвую». – Дождливая была осень, даже для Питера дождливая. Мы ко многому привычные, дождь тут обыденность, но нам, как правило, дают время просохнуть, а в тот год дождь как зарядил в конце августа, так и не мог остановиться до ноября, когда зима началась. То льёт, то капает, то моросит, то просто шуршит за окном. Вот тогда и появился Подлый Охотник – в самом начале сентября. Под дождём. Его сначала хотели назвать Мокрым, но Подлый лучше отражает суть – он подкрадывался сзади и убивал выстрелом в затылок. Один выстрел в затылок. Из одного и того же пистолета. И убивал только мужчин. Моего отца Подлый Охотник убил в парке, следующего – в арке, потом были улицы, переулки, даже подземные переходы. И никаких следов. Видеокамер тогда было не очень много, но ни на одной из них он не засветился. Девять жертв в первый месяц, шесть во второй. А потом Охотник исчез. Просто перестал убивать.

— Подозреваемые у полиции были?

— Об этом лучше спросить у Гордеева.

— Да, извини.

Ника кивнула, помолчала и продолжила:

— История Подлого Охотника для меня личная… в каком-то смысле. Поэтому я помню детали. Не смогу перечислить последовательность убийств, но первое и последнее я запомнила. Дело было громким, поэтому странно, что твои дружки-полицейские о нём не вспомнили.

— Я сам полицейский, – буркнул Феликс.

— И как ощущения? – осведомилась девушка.

— Иногда хочется задержать кое-кого.

— У тебя здесь нет полномочий.

— Есть. Я в командировке.

— А я надеялась, что ты хоть здесь побудешь обычным человеком.

— Разочарована?

— Тебя жалко.

Переговорить Нику не было решительно никакой возможности. Вербин понял это ещё несколько дней назад, но продолжал поддевать девушку: ему приятно было с ней общаться, в том числе – в таком ключе. Кроме того, лёгкая пикировка не мешала ему заниматься делами.

— Увидел что-нибудь?

— Ещё нет.

Феликс открыл фото «Мёртвой» на планшете, Ника – на телефоне, и теперь они сравнивали картину Абедалониума с реальностью, словно играя в «Найди отличия».

— Ты уверен, что должна быть подсказка?

— Обязательно.

— Почему?

— Потому что мы определили преступление – благодаря дырке в полотне, но не получили от Абедалониума никакой дополнительной информации о преступнике.

— Он хочет, чтобы мы сами догадались, – поняла девушка.