Книга Демон скучающий, страница 162 – Вадим Панов

— Я велел тебе оставаться дома.

— Да, я помню.

— Что пошло не так?

— Я вдруг поняла, что рядом с тобой мне спокойнее. Ты спас меня в прошлый раз, спасёшь и в следующий. А дома я совсем одна.

— Теперь говори правду.

— Ты – бесчувственное бревно.

— Я на работе.

— Сейчас?

— Всегда.

— Ты такой милый, Вербин, такая душка… – Ника вновь сменила тон. – Я правильно поняла, что ты приехал в «Манеж», чтобы посмотреть на картину? Так интересно наблюдать за тем, как ты постепенно опетербурживаешься и начинаешь немного понимать искусство, чувствовать его…

— Это заразно?

— Это аура культурной столицы. Ты становишься лучше и скоро начнёшь говорить людям «спасибо».

— Я всегда говорю людям «спасибо».

— Скоро ты начнёшь это делать без внутреннего московского отторжения.

— Москвичи народ простой и вежливый, в отличие от снобов.

— Ой, Вербин, какой ты душный. Но я рада, что ты решил посмотреть оригинал, это выдаёт умение работать. Ты молодец. Кстати, почему явился без кофе? Ты ещё не забыл, какой я люблю? Если забыл – не важно, я не знаю, какой хочу сейчас. Ой, Володя, привет! Рада тебя видеть!

Заместителю директора «Манежа» Феликс позвонил едва приехал, Владимир ответил, что пока занят, подойдёт позже и слово сдержал, появившись в зале на удивление вовремя.

— Теперь вас интересует эта картина?

— Да, – подтвердил Феликс. – Буду благодарен за любую информацию о ней. За абсолютно любую, даже если она не кажется вам значимой или достойной упоминания. Чем «Мёртвая» выделяется? Кроме того, что на ней нарисовано не то, что на других картинах.

— Написано, Вербин, написано, – не сдержалась Ника. – Володя, извини моего друга, он – москвич.

Владимир покосился на девушку, вздохнул и вновь обратился к Феликсу:

— Таких в Москве не встретишь, да?

— Ты понимаешь, – подмигнула Ника. Но тут же замолчала, увидев, что Вербин считает, что шутки сейчас неуместны.

— Владимир?

Заместитель директора пожал плечами:

— Я проверил всё, что связано с «Мёртвой», и могу с уверенностью сказать, что её единственное отличие… кроме того, что на ней изображено не то же, что на остальных… указано в страховом полисе. Картина повреждена.

— Что?

— Что?

— Страхователь особо уточнил, что во время заключительной работы над картиной Абедалониум случайно повредил холст, но решил не переписывать её, а подклеил изнутри и закрыл слоем краски.

— Абедалониум порвал холст? – быстро спросил полицейский. – Ножом? Ножницами? Порез большой?

— Нет, там небольшая круглая дырка, видимая лишь с обратной стороны. Не знаю, чем он её проделал, но дырка идеально круглая. Не очень большая.

— Соразмерная, – прошептала Вероника, но на замечание не обратили внимания.

— Где она расположена? – спросил Вербин.

— Я знаю где. – На этот раз девушка произнесла фразу чуть громче и была услышана.

Однако реакция оказалась не такой, как хотелось бы Веронике: Феликс посмотрел на неё с удивлением и лёгким движением бровей приказал молчать и не перебивать заместителя директора.

— Вы можете показать, где примерно расположено отверстие?

— Конечно. – Владимир достал из кармана авторучку, приблизился к картине и указал на точку в районе переносицы женщины. – Здесь.

— Да, именно там, – согласилась Ника.

И наконец-то привлекла внимание Феликса.

— Что всё это значит? – тихо спросил он.