Онлайн книга «Демон скучающий»
|
— Ты с ним виделась потом? — Нет. — Почему? — Такие ночи невозможно повторить. Мы оба это поняли. — Расставание было грустным? — Расставание было счастливым. В такие ночи невозможно расстаться грустно. — Почему ты вспомнила о той ночи? — Потому что сейчас она не белая. Ты привёл меня в небелую ночь. — Я не привёл, мы встретились. — Ты ехал, но решил остановиться. — Я не знаю почему. — Ты увидел меня. Так бывает: ты едешь, или идёшь, или просто живёшь, а потом видишь её. Не обязательно меня. Ты видишь её. И вдруг понимаешь, что ехал к ней. Или шёл. Или жил. А может быть, и не жил до этого мгновения, а даже не следил за тем, как Время двигает стрелки часов. Знаешь, Времени нравится, когда его не замечают, но не безразлично, а счастливо, понимаешь разницу? — Какая разница, если всё равно не замечают? — Видишь, поэтому ты остановился – ты ищешь… Что ты хочешь мне показать? На этот раз он понял вопрос. И ещё понял, что не сможет больше прикидываться обыкновенным. И спросил: — Ты когда-нибудь заходила в Плутание? — В Плутонию? — Мне нравится, что ты читала эту книгу, но я говорил о другом. Неужели ты не знаешь, что в каждом Городе есть своё Плутание? Чаще всего оно уходит под землю, ведь где ещё плутать, как не там? Но в Питере плохо получается строить под землёй, поэтому устроили Плутание дворами, сплели их колодцы так, чтобы путаться и плутать. — Но зачем? – удивилась она. И услышала логичный ответ: — По Городу можно бродить – и восхищаться, бродить – и наслаждаться, бродить – и радоваться, а можно – просто бродить, не зная, где окажешься и сможешь ли оказаться там, где хочешь. Для того придумано Плутание. Сплетающее дворы-колодцы с бесконечными глазами-окнами, устремлёнными друг в друга. Выглядывая из них, становишься частью глаза и смотришь пред собой – в другие глаза, иногда затянутые плёнкой штор, иногда распахнутые напоказ, и очень редко ловишь взгляд ответный, интересный, проникающий, словно прикасающийся… взгляд. Или смотришь вниз, на камни двора, на людей, что сидят на лавочках, или машины, что стоят там, где должны стоять лавочки для людей. Или на машины, которые никогда не поедут, но продолжают стоять там, где не сидят на лавочках люди. Всё зависит от того, что за двор, на камни которого ты смотришь из глаза-окна. Но каким бы двор ни был – аккуратным или заброшенным, в нём всегда будет арка, выводящая твой взгляд – или тебя самого – на улицу или в соседний двор, ничем не отличимый от твоего или, наоборот, отличный всем на свете. Арка может оказаться узкой, в которой едва разминёшься с соседом, и широкой, где легко проедут две машины; свободной не только ветру, но и людям, или запечатанной красивыми воротами; ярко освещённой или полностью скрытой мраком, или играющей тенями одинокой пыльной лампочки, в которых, кажется скрывается большая угроза, чем в полной тьме. Арки бывают одиночными или открывающими длинную аркаду, далеко-далеко уходящую в таинственный Питер; аркаду, то и дело рассыпающуюся на короткие ответвления, заканчивающиеся тупиками дворов; и на длинные дороги, сходящиеся в большие перекрёстки и разбегающиеся вновь. Аркаду, имя которой – Плутание. — А где мы в него вошли? — Ты не помнишь? — Нет. — Почему? — Думала о чём-то. — В первую арку ты вошла на Васильевском, а через три колодца повстречала меня. |