Книга Сквозь другую ночь, страница 48 – Вадим Панов

— Как видишь, я над собой работаю.

Дарина внимательно посмотрела на сестру, после чего покачала головой:

— Это маска.

Настала очередь Карины быть честной:

— Зато хорошая, очень естественная.

Ответила честно и немного грустно.

— Когда ты со мной, могла бы и не надевать.

— А кто сказал, что я её снимаю?

Ужин, не сговариваясь, решили сделать лёгким: сёстры заказали закуски, салаты и бутылку белого – вечер был свежим, но летним, и холодное белое прекрасно его оттеняло.

— Не помню, чтобы раньше ты носила маски.

— Раньше – это когда? – уточнила Карина.

— Не начинай, – качнула головой Дарина.

— Ты сама попросила быть серьёзной.

— А тебе легче быть такой?

— Какой?

— Ненастоящей.

— Да, Дарька – легче, – призналась, после короткой паузы, Карина. – Неужели непонятно? Я не хочу показывать, что на самом деле творится у меня на душе. Не хочу и не буду, потому что это только моё. И маска помогает избегать ненужных и болезненных расспросов. Маска делает меня похожей на всех, поэтому я никогда её не снимаю. А о том, что это маска, знаешь только ты.

Возникла короткая пауза, а затем Дарина очень тихо сказала:

— Прости.

Ответом стало спокойное:

— Твоё здоровье.

Бокалы соприкоснулись, на некоторое время сёстры сосредоточились на закусках, после чего Карина поинтересовалась:

— Как твои дела?

— По-разному, – ответила Дарина. – Иногда кажется, что всё хорошо, а иногда заглядываешь в ту помойку, что у меня внутри, ужасаешься и поскорее захлопываешь крышку, чтобы никто не вырвался.

— Что чаще?

— Второе.

— То есть как у всех нас.

Дарина посмотрела на плачущий в ведёрке лёд, отдающий бутылке свой последний холод, и согласилась:

— Как у всех. – И тут же задала свой вопрос: – Что ты ответила Грише?

— Окончательно ещё ничего. – Карина подняла руку, и сёстры некоторое время разглядывали кольцо. – Но обнадёжила.

— Специально тянешь время или действительно не решила?

— Если бы я знала его хуже, то решать нечего – нужно соглашаться, – грустно улыбнулась Карина. – Но мы с тобой знаем, что Гриша ничего не делает просто так. И его слова, а он был очень убедителен и говорил очень красиво… Но его слова – это в лучшем случае половина правды. А меня такой процент не устраивает.

— Всю правду никто не скажет, её нужно выдавливать. – Дарина долила в бокалы вина. – Или вынюхивать.

— Раньше ты такой не была, – заметила Карина.

— Раньше мы все были другими.

— Жизнь нас изменила.

— Не жизнь, а решения, которые мы принимали, – уточнила Дарина. – Жизнь – это цепочка принятых решений и выбора, сделанного на развилках. И все эти решения можно увидеть в том, как мы изменились, Каринка. Как они изменили нас.

— Хорошо, что внутренние шрамы не отражаются на наших лицах. – Карина подняла бокал. – Пусть и дальше так будет.

— А знаешь, мне, пожалуй, нравится твоя маска.

— Поэтому я её и ношу, сестрёнка. Поэтому и ношу…

Они были и похожи, и не похожи одновременно. Брюнетка с тёмными глазами – Карина, и тёмно-русая обладательница серых глаз – Дарина. Серых глаз и веснушек, которых у Карины отродясь не водилось. И лицо у неё было уже, чем у сестры, и лоб не такой большой. Но при этом у них было нечто неуловимо общее, делающее молодых женщин настолько похожими, что, когда они находились рядом, даже невнимательный наблюдатель понимал, что перед ним близкие родственницы. Сёстры, разумеется. А вот для тех, кто их хорошо знал, Карина и Дарина были не похожи, точнее, вызывали удивление непохожестью, ведь если сёстры родились в один день, с разницей в несколько минут, все считают, что они обязательно должны быть близнецами. Но нет. Поэтому для родственников и друзей они были абсолютно разными. И у них были абсолютно разные характеры. Карина с детства считалась «генералом в юбке»: деловая, очень уверенная в себе, она не просто любила командовать – она не представляла, как можно вести себя как-то иначе. Руководить для Карины было так же естественно, как дышать. Но при этом она достаточно быстро поняла, что детские истерики с воплями: «Хочу!» или «Сделай так!» – плохой стиль руководства и, поскольку умом её Бог не обидел, изменила стиль общения, со временем превратившись в ловкого командира, жёсткого, но умеющего маневрировать, чтобы добиться желаемого. Что же касается Дарины, она отнюдь не была забитой тихоней, во всём подчиняющейся сестре, скорее, «тихим омутом»: никто не знал, что творится внутри, но если сделаешь что-то не то – купаться в него не лезь. А ещё лучше – просто убегай. Карина прекрасно изучила эту сторону характера сестры, поэтому после обязательных – в детстве – скандалов они постепенно притёрлись друг к другу и научились взаимному уважению.