Книга Сквозь другую ночь, страница 190 – Вадим Панов

Феликс догадывался, что его ждёт в квартире Пелека, но группу с собой не взял. Во-первых, потому, что догадываться и знать точно далеко не одно и то же, а Вербин не хотел зря гонять ребят. Во-вторых, потому, что в присутствии группы разговора не получится. Профессор наградит его разочарованным взглядом и вызовет адвоката. А Пелек хотел поговорить, в этом Феликс не сомневался. И поэтому явился один.

— Михаил Семёнович ожидает в каминном зале.

Алла Николаевна была столь же строга, как в прошлый раз. И, кажется, немного грустна. Но старалась не показывать виду. Провожая гостя в библиотеку, она провела его мимо гостиной, двери которой были широко распахнуты, и проследила, чтобы Вербин заметил тело. Понимала, что обязательно последует вопрос, и вздрогнула, услышав неожиданное:

— Соседи не беспокоили?

Но мгновенно взяла себя в руки:

— У нас отличная звукоизоляция. – И первой вошла в библиотеку: – Михаил Семёнович, к вам майор Вербин.

— Алла Николаевна, вы предложили гостю чай? – поинтересовался профессор.

— Он отказался.

— Я отказался, – с улыбкой подтвердил Феликс.

— А вы не откажетесь продемонстрировать Алле Николаевне, что на вас нет записывающей аппаратуры?

— Конечно.

— И отдать ей телефон?

— Разумеется.

Домработница внимательно осмотрела Вербина, забрала смартфон и закрыла за собой дверь. Профессор же потёр переносицу и небрежно указал на прежнее кресло.

— Прошу.

— Спасибо.

В комнате должно было быть жарко, потому что камин совсем недавно разжигали и от него ещё веяло теплом, но кондиционер справился на «отлично», и вместо удушающей жары в библиотеке царила комфортная температура. А о том, что сгорело в камине помимо дров, Вербину показали валяющиеся на полу обложки: роскошные кожаные переплёты, сделанные по специальному заказу, на которых золотом были вытеснены написанные римским стилем даты.

Вербин не видел смысла ни о чём спрашивать.

Пелек не видел смысла что-либо объяснять.

— Феликс, вам когда-нибудь доводилось своими руками уничтожать плоды собственного труда? – грустно спросил он.

— Мне доводилось не завершать расследование.

— Это другое, – подумав, не согласился профессор.

— Почему? – удивился Вербин. – Расследование – мой труд, и если я ошибаюсь, если преступнику удаётся ускользнуть, получается, я своими руками уничтожаю плоды собственного труда. Разве нет?

— Хорошо, пусть так. – Пелек не был в настроении спорить. – Не знаю, что переживаете вы, Феликс, когда убийца оказывается умнее, и как часто вы это переживаете, но меня описанное чувство посетило впервые и я испытываю полное опустошение. – И сразу, быстро: – Она жива?

— Нет, – коротко ответил Вербин. – Мы предполагаем, что ваш племянник…

— Подождите! – Профессор поднял указательный палец, призывая Феликса замолчать. Ему требовалось время, чтобы окончательно осознать происходящее. Не принять, а осознать. – Спасибо. – Ещё одна пауза. – Как это произошло?

— Григорий воспользовался ножом.

О том, что произошло с Таисией, Вербину сообщили четверть часа назад. Он как раз припарковал автомобиль неподалёку от дома Пелека, когда зазвонил телефон и последовал доклад от группы, посланной в квартиру Калачёвой.

— Вы уверены, что он?

— Ваш племянник использовал кепку с длинным козырьком и солнцезащитные очки и был не в той одежде, в какой приехал к вам. У его адвоката был шанс оспорить видеозаписи, сделанные установленными в подъезде камерами.