Книга CoverUP, страница 76 – Евгения Райнеш

Гера, конечно, очень обрадовался, с одной стороны, но с другой, испугался столь плачевного состояния пса, а с третьей стороны вообще, помня свою последнюю встречу с четвероногим другом, как-то опасался подходить близко. В этот момент его нерешительности Тумба приподнял больную голову, чуть шевельнул хвостом и попытался встать. Это движение, выражавшее последнюю степень собачьей преданности, настолько растрогало Геру, что столь необходимое в нашем жестоком мире чувство самосохранения оставило его, и парень кинулся к мохнатому поникшему комку.

Он осторожно гладил его, смотрел в виновато-испуганные круглые глаза, а Тумба только тоненько повизгивал и всем своим видом выражал глубокое сожаление о случившемся.

— Что произошло с тобой, Тумба? — со слезами на глазах спрашивал Гера его тихо, но тот только скулил, повизгивал и сожалел.

Гера задумался. Он не может вызвать ветеринара. Потому что он сам написал заявление, и все профильные службы города знают приметы бешеного пса, блуждающего по окрестностям. Разве он может теперь пойти и сказать: «А, я ошибся, это был совершенно другой пес»? Или «Мне показалось, и это я сам себе порвал штанину и прокусил ногу»? Нет, он не может объяснить это происшествие, не вплетая туда Тумбу. Значит, в первую очередь, пса нужно спрятать. А потом уже, если ему удастся поставить Тумбу на ноги, он разберется со всем остальным. Пусть даже он будет выглядеть идиотом в глазах окружающих. С этими мыслями Гера не без труда приподнял обессилевшее тело пса и с трудом, но потащил его в дом. В свою комнату, пока бабка не вернулась с базара и не устроила истерику по поводу нахождения в доме не просто посторонних, а посторонних четвероногих, хвостатых и, что самое ужасное, явно больных.

При этом Гера про себя пытался перевалить свою предательскую вину на Яську, которая и надоумила его написать заявление, совершенно при этом не понимая, в какое ужасное положение она поставила его, Германа.

* * *

Яська отключилась от абонента ни жива, ни мертва. Телефон ещё одного клиента опять взял посторонний человек, и он сказал, что владелец мобильника умер полчаса назад. Опоздавшая из-за пробки Скорая констатировала смерть от аллергической реакции. «Видимо, оса», — так сказал грустный пожилой врач. Больше ответивший на звонок ничего не знал. Очевидно, он надеялся, что звонит кто-то близкий, и он сможет теперь возложить ответственность за случайного попутчика, с которым он не в добрый час заговорил в автомобильной пробке, на кого-то другого.

Яська подумала, что у неё осталось ещё два клиента Ларика, которые делали у него татуировку в тот день. Нужно было связаться с ними немедленно, но даже если она застанет их ещё живыми (а теперь она была твердо уверена в обратном), что она им может сказать?

Они предупредили Карена, но даже тщательное обследование здоровья не могло бы спасти его от глупого и до обидного нелепого камня, брошенного пятилетним мальчиком ему в голову. Это было невероятно противное чувство: практически у тебя на глазах погибают люди, а ты ничего не можешь сделать. У тебя есть какая-то внутренняя уверенность непонятно в чем, и это все, что у тебя есть. Посоветовать последним клиентам закрыться дома и не выходить на улицу? Но, судя по словам брата Евы, она так и погибла — дома, на кухне, плотно закрывшись на ключ.