Книга CoverUP, страница 7 – Евгения Райнеш

Она рассказывала это прилежно снова и снова. Пока около неё вдруг не возникла пухлая, странно-обаятельная в своей некрасивости девица с ярко накрашенным ртом.

— Ты свидетель? Имя. Фамилия! — требовательно сказала девица, и кажется, включила на телефоне диктофон.

Люди часто, а вернее, почти всегда, не могли сразу определить Яськин возраст. Она казалась двенадцатилетней, только входящей в пору своего рассвета девочкой, в то время как несостоявшейся выпускнице экономического факультета было уже далеко-далеко за двадцать. Такая она была вытянутая и тощая, как подросток-переросток, с торчащими локтями и острыми, почему-то вечно поцарапанными коленками. К этому несколько диковатому облику прилагались волосы в форме вечно растрепанного «каре», которые после неудачной покраски приобрели нежно голубое сияние. Поэтому она привыкла к вечному «тыканью», с которым к ней обращались посторонние люди. Но сейчас в Яське от усталости, голода, пережитого ужаса и необходимости рассказывать одно и то же разным людям, взыграло упрямство.

— А вы кто? — она поднялась и, все ещё опираясь о стенку, нагло взглянула в прозрачно-светлые глаза девушки. «Вы» в вопросе прозвучало подчеркнуто. В эту же минуту кто-то крикнул:

— Алина, ты скоро? Посмотри, у него на руке татуировка совсем свежая. Закорючка какая-то интересная. Может, он из секты какой? Заканчивай уже со свидетелем, она ничего толкового не скажет.

Яська обнаглела ещё больше от недоверия к своим ораторским способностям, и уставилась, уже противно ухмыляясь, куда — то поверх голов, заполнивший коридор стационара людей.

— Сейчас, — крикнула в сторону Алина, и посмотрела на Яську уже с вполне человеческим выражением понимания на лице. — Я судмедэкспорт. Первый раз смерть так близко видишь?

Наконец-то впервые за время ожидания, когда же её наконец отпустят, Яська увидела сочувствие.

— Он умер. — Констатировала Яська, обрадовавшись, что кто-то услышал тихий голос её души. — Зачем это все?

Она вскинула руку в сторону суетящихся людей.

— Понимаю, — кивнула Алина, — что ты устала и переживаешь, но работа у нас такая. Ты же не ожидаешь, что мы все сейчас начнем оплакивать умершего, вместе того, чтобы выяснить, что с ним на самом деле произошло?

— А что произошло? — Яське показалось, что голос её стал хрипеть, как совсем недавно у умирающего врача. Она непроизвольно схватилась за горло.

— Случай довольно редкий, — доверительно шепнула Алина. — Можно сказать, что буквально утонул в стакане воды. Ларингоспазм. Если говорить профессионально, то синкопальная абтурационная асфиксия. Вот видишь, я тебе все рассказала, что знаю. А теперь расскажи ты мне.

Она подмигнула Яське, как старой и довольно близкой знакомой. И Яська вдруг увидела, что медэксперт практически её ровесница. Ну, может, чуть-чуть старше. Совсем немного. Ей захотелось тут же сплетничать с Алиной об общих знакомых, выбирать джинсовый комбинезон в H&M, пить холодный молочный коктейль на террасе небольшого кафе. Увитого виноградной лозой и вкусно пахнущими цветами — граммофончиками.

— Ипомея, — зачем-то вслух сказала Яська. — Я вспомнила. Они называются ипомея.

— Что?! — с удивлением посмотрела на неё только что несостоявшаяся подруга Алина, на глазах опять превращающаяся опять в практически незнакомого судмедэсперта.