Онлайн книга «CoverUP»
|
Ева отшатнулась так стремительно, что не удержалась на ногах и упала на пол, выронила бутылку, остатки лимонада тут же зашипели, как змеи, выползающие на нагретый летним солнцем пол. Девушка хотела закрыть глаза, но не могла, от ужаса она вообще не могла пошевелиться, когда раздался где — то в глубине её сознания явный, ласковый, уговаривающий голос: — Все тлен, девочка, все смерть. Скоро это случится и с тобой, ты же знаешь об этом? Ты уже увядаешь, с каждой секундой становишься все старее и беспомощнее, так зачем сопротивляться тому, что непременно случиться? Сейчас, милая, случится сейчас…. Сквозь мельтешение зеленых кругов, которые, кажется, тут же покрывались плесенью, взгляд выхватил вазу с огромными алыми розами. Розы вчера вечером принес Адам, поставил сам в вазу. Хотел порадовать, очевидно, забыв, что Ева ненавидела недолговечность срезанных цветов. Она ещё накануне хотела выбросить их, но при брате было невозможно это сделать, а потом она как — то о них забыла. Сейчас красные розы съеживались на глазах, моментально увядая, от вазы даже на расстоянии потянуло застоявшейся болотной водой. Стебли поползли вниз, расползаясь от сумасшедшего гниения, усыпая все вокруг скорчившимися от неумолимой боли смерти лепестками. Ева опять попыталась закричать, на этот раз у неё все — таки получилось, крик вырвался неожиданно громкий, полный внутренней силы, которой у неё, казалось, совершенно не осталось. Как на последний оплот в мире праха, который окружал её плотным кольцом, подступая все ближе, она бросила взгляд на татуировку. Игриво завязанный бантик на её глазах вдруг стал развязываться, Ева физически почувствовала, как шелковая ленточка, уже не сдерживаемая узлом, ласково скользнула по её ноге. Место, которое только что покинула татуировка, сразу же опало, скукожилось, пошло волнами дряблой кожи. От ноги, словно круги по воде, дряблость и старость радостно поплыли по всему остальному телу. Свесились куски кожи на бедрах, в немощные складки собралась кожа на только что светлом и упругом животе. Руки прорезали набухшие вены, Ева уже сама не своя от ужаса, увидела, как тыльная сторона ладони покрывается тонкими пергаментными морщинами, рука становится похожа на обезьянью лапку. — Это все бред! — закричала Ева, и словно в ответ на её слова раздался звонок в дверь. Она забилась на полу, пытаясь подняться, но сил оставалось все меньше, а ползущая по её телу старость, отпущенная развязавшимся бантиком, проникала уже в самые дальние уголки организма, притупляя слух и зрение, вызывая мелкий тремор в конечностях и невыносимую ломоту в пояснице. Ева уже слабеющим голосом выкрикнула что — то невразумительное опять. Очевидно, Адам её услышал, потому что звонки прекратились, раздались резкие глухие толчки, от которых мебель в коридоре заходила ходуном. Он явно начал опять выламывать дверь. Но только она подумала, что спасение уже близко, как слепая и глухая темнота накрыла её. Эта темнота сжала её судорожно трепыхающееся маленькое сердечко и сдавила его с такой силой, которой ничто человеческое не могло противостоять. Ева, от которой остался древний скелет, обтянутый пергаментной, рвущейся от порыва сквозняка кожей, ушла в мир столь ненавидимого ей тлена. Навеки сжав непослушными фалангами крошащихся пальцев, ленточку от игривого, не несущего никаких негативных эмоций бантика. |