Книга Человеки, страница 3 – Александра Никогосян

Ну ладно, это все лирика. Петуха я общипала. Поставила варить… Пятидесятилетний петух вариться не желает… А мне дите чем-то кормить… Выходили из темных холодных квартир на улицу, разводили костры и пекли картошку.

Кстати, до сих пор горжусь, что умею разжигать и чистить настоящую керосиновую лампу! Собственно, больше гордиться нечем… Но как романтично проходили вечера при свете керосинки!

Хотя иногда я, устав от романтики, хватала ребенка и сбегала к маме – в большой уральский Город. Муж не протестовал… Мы хорошо жили, любили и понимали друг друга.

При очередном бегстве моя мама встречала нас в Москве на вокзале, где мы пересаживались на наш поезд. И долго плакала, потому что сосиски, купленные в ларьке и отданные на хранение трехлетнему внуку, он прижимал к груди и отдавать не хотел… А вы говорите…

* * *

Я – эмигрантка Марфа. Страна ПМЖ – Израиль.

1 Под крылом самолета побережье Средиземного моря и Израиль

Смешно, с таким-то именем. Но половина чистейшей еврейской крови – это

вам не водица… Зов предков, историческая родина и все такое…

А на самом – деле дикая усталость и надежда на лучшую жизнь. Мама, двое детишек, съемная квартира. В квартирах зимой жутко холодно, центрального отопления нет… Хоть и Израиль, но не экватор же. У кого кондиционер, у кого просто обогреватель. А полы не деревянные – плитка. Холодные. Помню, попросила сестру прислать для младшего сынули валеночки – дома вместо тапочек… Валеночки в Израиль – вот смеху было! Ну и вообще…

Язык чужой, люди непонятные, обычаи странные… На улице любой может подойти к любому и заговорить на любую тему… Запросто можно увидеть утреннюю маму, в пижаме и непричесанную, ведущую ребенка в садик – совсем не единичный случай, нормально. Даже шутка такая есть – если ты видишь мужика в шортах и шлепанцах – вполне возможно, что это министр. А вот человек в рубашке и галстуке – точно водитель автобуса… Никто ни над чем не заморачивается… Большая такая коммуналка…

2 Родной дом

Ну, шутки шутками, а у меня в новой стране – работа, работа, работа… Нет, я не жалуюсь. Работы все были хорошие. На электронном заводе, продавцом в ювелирном магазине, нянькой – сиделкой, снова на заводе… Потом депрессия и стопроцентная нетрудоспособность. Хилая оказалась лошадь… Депрессивная…

А работала я всегда хорошо. Честно-честно! Вот еще одна керосинка в моей жизни – в смысле повод для гордости… Хотя одна из моих подопечных бабушек – девяносточетырехлетняя бабуля периодически кидалась в меня разными предметами… Например, кочаном капусты. Вот этот кочан и стал последней каплей. На нем мой трудовой энтузиазм на ниве ухода за престарелыми закончился.

Снова завод… Чистенький, светлый, производили всякую-разную электронику непонятного назначения. Коллектив – как семья. Начальник – отец родной. А потом он возьми да и умри, начальник наш. Царство ему Небесное… И пошел завод по рукам… А я – по врачам. Говорю же, бракованная оказалась лошадь. Чувствительная и нежная… Да еще младший в армии, в боевых частях. Страшно, очень…

* * *

Как лошадь стала овцой – отдельная история… Работала я тогда в ювелирном магазине. В основном, с туристами. А что нужно туристам на Святой Земле? Конечно, крестик. Желательно большой, золотой, и с брюликами. (я не про паломников). И была у нас целая витрина на потребу. Продавала я эти кресты, продавала. Сначала равнодушно. Ну то есть с улыбкой, конечно, и разными хитростями, лишь бы купили (процент с продажи брюлика – ого!).