Онлайн книга «В одном чёрном-чёрном сборнике…»
|
Монах опустил лицо в ладони и так просидел довольно долгое время. «Да… Если вам дороги жизнь и рассудок, держитесь подальше от торфяных болот[2]…» – вдруг вспомнилась одна из любимых книжек детства. — А крестик, Ника! Ведь ты носишь крестик! Ника молча вытянула из-под свитера веревочку. К ней крепко-накрепко был пришит потертый кожаный мешочек. Амулет. — Значит, ты все-таки ведьма, – еще раз, словно не желая примириться с очевидным, прошептал батюшка. — Верховная ведьма! А это мой сын Степан. Живите спокойно. Мы уходим. Батюшка молча смотрел, как ведьма и маленький колдун превращаются в два серо-голубых облачка и медленно вытягиваются в распахнутую форточку. «Вот и все, – устало подумал монах. – А монастырь я так и не нашел»… Его свалил сон. Строгий пост, бессонные ночи, длинные службы и потрясения последних событий отняли у батюшки почти все силы. * * * Проснулся он от дикого крика деда Савелия. Вскочил, уронив табуретку, и выбежал в сени. Что-то неуловимо изменилось, но монаху было не до этого. Дед пронзительно и невнятно кричал где-то снаружи, совсем рядом. Отец Роман выскочил из избушки, и сразу же со всего маху влетел в спину орущего деда. — Дед! Дед Савелий! Что ты?! Что?! Дед замолчал, обернулся, взглянул на монаха шальными глазами и одними губами прошептал: — Смотри… Отец Роман посмотрел. Вынул из кармана подрясника смартфон, поелозил пальцем по экрану и сказал: — Владыка, Вы должны это видеть! Срочно! Уверен. Да. Вместо пыльной жуткой деревни, немой и страшной, за ночь вернулся утраченный монастырь. Толстые каменные стены ограды, кирпичные постройки, в которых явно угадывались трапезная, братский корпус, домик игумена. И, конечно, великолепный красавец-храм с высокой, крепкой колокольней. Даже снизу было видно, что колоколов там намного больше, чем один… Их избушка тоже оказалась в ограде монастыря и служила, по-видимому, сторожкой. Отец Роман вместе с дедом Савелием поднялись по ступенькам, перекрестились, дед потянул ручку двери. Она неожиданно легко распахнулась перед пришедшими. Отец Роман шагнул в церковь первым. И ахнул. Ни пылинки, ни паутинки, сверкает золото окладов, горят все лампадки… Царские врата расписаны вручную и украшены резьбой в виде цветов, птиц и виноградной лозы. Алтарь тоже сиял и переливался чистотой и красотой. — Господи! – закричал отец Роман, падая на колени. – Слава Тебе, Господи! — Батюшка! – тихонько позвал монаха дед Савелий. – Вот она! Отец Роман вскочил, вышел из алтаря и увидел посреди церкви коленопреклоненного деда и аналой[3], на котором лежала ОНА – чудотворная икона Божией Матери «Взыскание погибших». Икона мироточила, а по всей церкви плыл неземной, свежий, чудесный аромат. * * * Игумен[4] отец Роман отложил псалтирь, встал и посмотрел в окно. К Троице в монастыре было уже около тридцати братий – трудники, послушники, монахи… Дед Савелий жил в сторожке и был счастлив. Игумен смотрел на монастырский двор, и ему вспоминалась страшная мертвая деревня. — Да… – подумал он неожиданно, – а ведь через год-два все будет казаться дурным сном. Надо записать, пока не забыл. Ни у одного монастыря нет такой летописи, – грустно усмехнулся отец Роман. Покопался в ящике стола, вытащил оттуда толстую чистую тетрадь, раскрыл ее и написал: |