Книга Этот мир не для нежных, страница 63 – Евгения Райнеш

«Опять, — подумала Лив, пытаясь отряхнуть ржавую пыль с подобия одежды, — опять я вся чумазая, словно меня месяц по земле таскали». Очень хотелось почистить зубы и умыться. Она оглядела окрестности, но за ночь, как и следовало ожидать, ничего не изменилось. Это была кошмарная явь, в которую возвращаешься снова и снова, а вовсе не плохой сон. Впереди неё тянулось бескрайнее жёлтое поле, позади стеной стоял коряжистый, змеекорневой лес. Немного подумав, Лив решила идти вперёд и перешагнула незримую границу, отделяющую один мир от другого. Только сейчас она поняла некоторую странность, которую в череде других ненормальностей, упустила из вида. Несмотря на только начинающийся день, в воздухе уже разливалось предчувствие самой настоящей жары. Это была явно не осень, которой всё ещё тянуло из леса с той стороны, откуда Лив пришла. Царило несомненное лето, причем самый его пик. Ещё немного сохранялась ночная прохлада, но было ясно, что уже совсем скоро она уступит место изнуряющему зною.

Девушка стянула то, что с трудом можно было назвать обувью, подвернула штанины и рукава повыше и, прихрамывая, босиком, с валенками подмышкой, отправилась в путь. Не очень понимая, куда и зачем. Кожа на ногах, утомленных долгой осенью, из-под закатанных штанин светилась бледной синевой. «Этот мир не для нежных», — вздохнула Оливия мамиными словами.

Две красивые яркокрылые бабочки слаженной парой пролетели совсем близко, почти касаясь её лица. На секунду Лив забыла о том, в каком положении она находится, её вдруг посетила беспричинная детская радость. Просто от того, что начинался новый солнечный день и в нём были эти прекрасные бабочки. Радость длилась секунду, но оставила свой отблеск на каком-то забытом уровне. Лив, окрылённая чудесными бабочками, почти полетела по полю. Ослепительный жёлтый цвет, который поразил девушку издалека, при ближайшем рассмотрении оказался ковром из солнечных цветов, сплошным полотном покрывающим равнину. Они были похожи на невызревшие одуванчики, но с чашками средних размеров подсолнухов. И что-то было в них тревожащее, неправильное. Девушка присела на корточки, чтобы лучше рассмотреть хотя бы один. Из стебля тянулось вверх два только что раскрывшихся бутона. Оказалось, что все цветы в обозримом пространстве росли попарно. «Забавно», — подумала Лив. Ей, действительно, стало интересно и любопытно. Она переходила все дальше и дальше, все так же, практически на четвереньках, исследуя цветы один за другим. Издалека могло показаться, что она роет носом землю. Но все, абсолютно все цветы росли так — по два бутона на одном стебле. Она проверяла снова и снова, но результат был один и тот же. Никогда — по одному, никогда — по три. Только два, чётко и однозначно. Лив трогала эти двуглавые рогатки, удивляясь, срывала, подламывая стебель, который поддавался с большим трудом, когда, наконец, убедилась, что всё так и есть.

В тот момент, когда она увидела двух совместно ползущих одинаковых жуков с глянцевыми крыльями, сложенными на спинах, сзади раздался громкий хмык. Девушка так увлеклась необычно сосуществующими цветами, что не заметила: кто-то уже некоторое время наблюдает за ней.

— Хм, — раздалось откуда-то сверху.

Она в ужасе вскочила, но не удержалась на ногах и завалилась назад, села с размаха на пятую точку. Перед ней стояли два молодых человека. В джинсах цвета хаки, зелёных длинных косоворотках (мятые рубахи без воротников спускались ниже бедер) и мягких кроссовках, из-за которых, очевидно, Лив не услышала чужие шаги за спиной. На секунду у неё сбилось дыхание — и от неожиданности, и от того, что на неё смотрели две пары вытянутых к вискам глаз. Как у воинов древней эпохи Чосон.