Книга Этот мир не для нежных, страница 112 – Евгения Райнеш

Чёрные юххи у входа напряглись и подтянулись. Лера насмешливо и брезгливо опустила вниз угол рта. Поджатое до этого «нет» на её лице приобрело вид несколько скособоченный, но угрожающий. Геннадий Леонтьевич перегнулся пополам в дребезжащем смехе. В наступившей угрожающей тишине этот всплеск старческого веселья издевательски запрыгал по холодным мраморным плитам зала, отскочил от них и покатился к выходу, а оттуда, мимо стражей, – всё глуше и глуше вниз по лестнице.

— Блондинка… – выдохнул изобретатель, когда несколько натужное веселье его иссякло, а отзвуки смеха растворились в неведомой дали. – Я что, по-твоёму, буду с этими амбалами воевать? Да ни за что, упаси меня Солнечные Боги! Я просто…

Он подвинулся к Лере настолько, насколько было можно, и, приставив одну ладонь ко рту, а другой многозначительно хлопнув по карману, громко прошептал:

— Я просто пририсую тебе шишку на носу.

Монахиня от неожиданности икнула, прикрыла ладонью, словно защищаясь, свой точёный профиль, но тут же, устыдившись порыва, замахала руками в сторону застывших, отстраненных юххи, призывая их немедленно выйти. Она явно не хотела, чтобы кто-то слышал дальнейшие угрозы Геннадия Леонтьевича. Потеряв в один миг свою бесстрастность, Лера выглядела очень уязвимой. Наверное, потому что холодность и равнодушие – это всё, что было в её защитном арсенале. Юххи выскочили из зала, но совсем уходить не стали. Застыли тёмными изваяниями на расстоянии, недосягаемом для отзвука разговора. Удостоверившись, что её никто, кроме изобретателя, не услышит, Лера непривычно зашипела:

— Это ты… Это ты нашёл наши схемы и раскидывал их на пути у людей! Ты надеялся, что они помогут? Что догадаются?

— Я всё ещё могу хоть немного, но повлиять на вас, – неожиданно терпеливо принялся объяснять Геннадий Леонтьевич. – Пусть даже таким идиотским способом. Хочешь проверить?

— Нет! – быстро сказала Лера и опять непроизвольно закрыла свой нос.

Она ему верила. Знала, что может. Это Фарс, у которого свои дела с изобретателем, позволяет разговаривать с ним небрежно и покровительственно. Миня… Ему шишкой больше, шишкой меньше, ничего не изменится. А если она сейчас не решит эту вдруг возникшую проблему в лице Геннадия Леонтьевича, переговоры с трафальгарцами точно будут сорваны. Ирида торговалась несколько столетий, чтобы подписать сегодня столь выгодный для себя контракт. Редчайшие краски в обмен на безукоризненную божественную благодать, чистая сделка высочайшего уровня. Лера грезила этим почти каждую ночь. Монахиня неистово желала божественной благодати, но если она сейчас не решит вопрос с изобретателем, всё пойдёт прахом. Трафальгарцы, фанатичные поклонники гармонии и пунктуальности, не будут разговаривать ни с тем, у кого шишка на носу, ни с тем, кто опаздывает или переносит встречу.

— Ладно, – сказала Лера и сжала пальцы в кулак так, что аккуратно и коротко подрезанные ногти вонзились в мякоть ладони, а костяшки побелели. – Ты поговоришь с этой служанкой. Но на этом – всё. Да? Рыцарь Шинга остаётся в моей юрисдикции.

— Кто первый его найдёт, тот в свою юдицию и забирает, – задребезжал довольный изобретатель. – Вот и посмотрим, чья дикция круче…

Он явно издевался, но Лера сделала вид, что не заметила. Она торопилась на важную встречу. И просто распорядилась ближайшему юххи выполнить то, на чём настаивал Геннадий Леонидович. Правда, она бросила небрежно: «выполнить просьбу», хотя изобретатель не просил, а требовал, но на этот раз пришлось проявить чудеса толерантности уже ему.