Книга Все демоны моего мужа, страница 121 – Евгения Райнеш

На вечеринку в честь начала большого снега в Аштараке я все-таки отправилась вместе с Лией. Честно говоря, меня и уговаривать-то особо не пришлось, уж больно вкусно расписала мне подруга это событие.

Раф, сосед, в доме которого затевалась вечеринка, был человеком, на первый взгляд, может, даже не очень приветливым. Я часто сталкивалась с ним на улице, но никогда не видела, чтобы он улыбался, или хотя бы первым здоровался. В придачу к этому, он производил впечатление какой-то кустистости. Словно домовой-переросток, от времени и сырости покрывшийся взъерошенными пятнами мха. Жесткие темные волосы на голове у него торчали отдельными клочками, так же группками, видимыми даже издалека, торчали волосы из носа. Отдельно от всей остальной волосатости несколько не встречающихся друг с другом кустиков виднелись из носа. Руки, открытые до предплечий, – даже в прохладную погоду Раф носил белоснежные классические футболки – тоже кустились густыми жесткими волосами, разбавляемые загорелыми проплешинами.

В ответ на мое робкое «Здрасьте», он, не выходя из замкнуто-кустистого образа, сосредоточенно и угрюмо кивал, и шел дальше по своим многочисленным делам.

Лия говорила, что Раф имеет право быть неприветливым и угрюмым даже с посетителями кафе, которое он держит. Потому что когда-то его отцу удалось отхватить самый живописный кусок внизу у моря, на котором собственно он и открыл белоснежную кофейню. Я бывала там, и понимала, что можно потерпеть неприветливость хозяина, если перед тобой открывается возможность хотя бы полчаса посидеть с чашкой сваренного на песке кофе перед изумительной панорамой синего моря и белых теплоходов где-то вдали, но не настолько, чтобы не ощущать себя к ним причастной. Прекраснее этого уголка на всем побережье так и не было. Впрочем, сам Раф не так уж часто сам стоял за стойкой бара. Но мне всегда везло, и вместо улыбчивой официантки я сталкивалась с философским хмыканьем Рафа. Тем не менее, кофе он варил самый изумительный. Поэтому я надеялась, что глинтвейн у Рафа – это тоже прекрасное нечто.

Мы немного опоздали, так как решили собраться по всем правилам. Вечерних туалетов предусмотрено не было, но переодеться из ватных штанов в джинсы все-таки стоило. И помыть голову. А мытая голова влечет за собой желание хоть немного, но подкраситься. В общем, мы все-таки опоздали.

В просторном холле готического замка уже собрался весь цвет аштаракского общества. В основном, здесь были женщины, потому что работающие внизу мужчины на время большого снега оставались в городе. Владельцы пустующих между курортными сезонами домашних отелей с удовольствием предоставляли им комнаты, так как все были, так или иначе, в родстве или тесной дружбе. Алекса селили, кстати, за просто символическую плату, хотя он не был никому родственником. Просто с его легким характером он всюду заводил массу приятных и полезных знакомств.

Раф же вполне логично закрывал свою летнюю кофейню под белоснежными зонтиками на зиму, и оставался в Аштараке, занимался хозяйственными делами, до которых у него не доходили руки во время горячего сезона. Мне сразу понравился его дома. Уже в холле настигала приятность, так как тепло шло от подогреваемого пола, а печка, которая призывалась на службу в случае отключения электричества, была замаскирована под красивый, якобы декоративный камин. Прямо с порога явно слышался запах будоражащих кровь и вкусовые рецепторы специй, он тянулся из кухни, в которой уже вовсю варился пряный глинтвейн. Волей неволей я принюхалась к аромату, уловила знакомые нотки: корица, имбирь, гвоздика, лавровый лист, бадьян, душистый перец, немного цитрусового запаха. Но было там что-то ещё, мне абсолютно незнакомое, но вызывающее особое, праздничное настроение. Что-то бодрящее, манящее, свежее и горьковато-сладкое.