Книга Кэп и две принцессы, страница 85 – Евгения Райнеш

— Это сколько суток нам придётся в этой пустой скорлупе болтаться? — пробормотал Ким, с тоской оглядывая гладкие выпуклые стены. Он пытался найти удобное место, чтобы определить впавшего в кому Кена, но, решив, что тут всё одинаковое, свалил его себе под ноги. Прямо там, где и стоял.

— А как ты несколько месяцев назад на КЭПе причитал, что всё у нас старое, неудобное, вот на «Иллюзионе» …

Полянский нахмурился.

— Всё познаётся в сравнении, — закончила воспитательное отступление Рене. — Будь счастлив тем, что имеешь.

Она тоже предпочитала не вспоминать, что в их экипаже занимала далеко не последнее место в ворчании по поводу устройства лаборатории.

— Состыкуемся и будем грузиться, — решила она. — Раньше взлетим, раньше вернёмся в родное гнездо. Может быть…

Последнее «может быть» прозвучало мрачновато, но ритуальные предрассудки накануне вылета, да ещё на чужом звездолёте никто не отменял.

— А эти гаврики? — Ким показал на бессознательного льсянина, видимо имея заодно в виду и его пропавшего коллегу.

— Когда Кен нормализует свой гормональный фон, то сам очнётся, а вот его товарищ, якобы, ждущий нас с распростёртыми объятиями… Давай пока думать, что он отлучился по неотложным делам и скоро вернётся… Никаких следов борьбы здесь нет. Если через несколько часов не объявится, пойдём искать.

— Ага, — согласился Ким, нащупывая на поясе освободившейся рукой парализатор. На КЭПе был предусмотрен небольшой арсенал с оружием посерьёзнее — на всякий случай, и Полянский поставил себе самой первой задачей выбрать парочку лазерных бластеров в ближайшее время…

— На всякий случай, — произнесла Рене. — Если что-то случится, ты сможешь разобраться в этом «льсятнике»?

Она имела в виду республиканский звездолёт. Ким кивнул.

— Если в управлении и есть отличия, то они не принципиальные. Кажется, он имеет базовые настройки, характерные для любого члена содружества.

Когда они, состыковав шлюзы, перетащили на звездолёт Лься всё необходимое и просто дорогое сердцу из КЭПа, на Второй наступил долгий вечер. Далёкое оранжевое солнце прорвало фиолетовый полумрак, царивший на застывшей планете, и прошлось по её поверхности коричневой кистью с мандариновым оттенком. Кажется, такой цвет у дизайнеров называется «танго».

Рене выключила затемнение наружных визоров, и это кирпичное танго теперь заливало прощальный светом кают-компанию КЭПа. Ренета надеялась, что покидают они свой скрипучий, родной кораблик ненадолго, но сердце всё равно горько сжалось.

— Давай почаёвничаем сегодня здесь? — неожиданно предложила Рене Полянскому.

— Только чашки потом с собой заберём, — гигантолог тоже страдал приступами меланхоличной ностальгии.

Они расставили всё, что требовалось для БОЛЬШОГО, настоящего чаепития. Старинный пузатый заварничек, к которому прилагалось шесть чайных пар, ещё в самом начале их знакомства притащила на КЭП Ёшка. «Всё равно мне не разрешат оставить», — печально сказала она, настороженно оглядываясь. Словно члены комиссии ежесекундно следят за ней, и вот-вот выскочат из-за ближайших кустов. Вид у Ёшки в тот момент был чрезвычайно жалостливый, и может, кто и поддался бы на её удочку, только не Рене.

— И сколько у тебя таких сервизов? — спросила она строго, едва сдерживая смех.

Ёшка вздохнула так красноречиво, что сразу стало понятно: принесённый в дар уюту КЭПа заварник с чашками у неё далеко не первый и не последний. Ну, а потом Рене уже железной рукой кэпа отбивала все попытки синхрониста «сделать лабораторию уютной». Потому как в ином случае КЭП очень скоро превратился бы в филиал Ёшкиного дома до посещения комиссии, то есть — в склад разнообразных, ненужных вещей.