Книга Кэп и две принцессы, страница 52 – Евгения Райнеш

— Ёшка, ты маленькая, что ли? Не можешь за собой сама убрать?

— Мне в голову не пришло, — виновато призналась та. — Эти робомои, они же везде. Иногда дерутся за какую-нибудь брошенную бумажку. И кроме того, это же ты, кэп, оставила всё так…

Чёрт, и в самом деле. Рене тоже не приходило в голову, куда пропадает мусор, который она бросала в спешке на пол или на стол.

— Мы с тобой, моя левая, пропадём, если вдруг останемся без энергии, которая питает робомоев. А если они сейчас вдруг обиделись и ушли навсегда?

— Свят, свят, свят, — совершенно искренне, испуганно, а от этого — смешно сморщила нос Ёшка.

— И все наши пациенты пропадут, утонув в море грязи… Кстати, тебе что-то удалось узнать от этого республиканца?

— Кое-что, — ответила Ёшка. — Но оно перевернуло мой мир.

Рене знала Ёшку далеко не первый день, и поняла: знание, перевернувшее мир синхрониста, — что-то не очень важное.

— Ладно, — сказала она. — Пойду поищу нашего гигантолога. А потом ты расскажешь нам о… потрясении твоих основ.

— Только сама не потеряйся вслед за робомоями и Полянским, — крикнула ей в спину Ёшка.

* * *

Это была та самая, знакомая до боли слабость. Уже практически родная. После бурного всплеска эмоций всегда приходила слабость: опустошала голову, била тупо, но сильно под коленки, заставляя ноги подкашиваться, тело оседало безвольным студнем. Бессмысленная паника, которая заканчивается ещё более бессмысленным бессилием.

Если бы он мог сейчас встать, то непременно бы дошёл до крана, подставил голову под тугую струю обжигающе холодной воды. Ким мотает головой, пытаясь сбросить навязчивую пустоту. Подставить голову под струю воды — это что-то из далёкого-далёкого детства. Кто может позволить себе в наше время обмываться драгоценной водой? На Земле царит самая совершенная система Refresher Boxx. В каждом доме — узкие длинные кабинки для людей и квадратные, пузатые ящики для вещей. В них можно очистить любое тело или бельё за пару минут без воды и химикатов. Ничего лишнего: ультрафиолетовый свет, тепло и озон.

Ким помнит ещё, как в доме был блестящий кран, торчащий прямо из стены. Мама делала одно движение рукой и из крана тугой, блестящей струёй вырывалось волшебство. Оно сверкало, брызгалось и было очень приятным. Маленький Ким вертелся, пытаясь руками и ртом ловить стремительно убегающие струи. Мама хмурится, пытаясь удержать его: «Стой смирно, Кими, здесь скользко». С живой водой можно было общаться, и она отвечала — то шептала прямо в ухо что-то успокаивающее, то рычала предостерегающе: не суйся, ошпарю. Он несколько раз пытался поговорить с ней наедине, но мама всегда ловила его, ковыряющего стену у крана, объясняла: «Кими, вода — это очень дорого, это не игрушка».

Игрушек у Кима было великое множество, и она не понимала, почему его вечно тянет на какую-нибудь никчёмную ерунду, сломанные детали, ободранные обёртки, которые ветер поднимал даже из тщательно закрытых контейнеров и носил по улицам. Мама не понимала, как прекрасна яркая обёртка от конфеты, как она призывно светился живым огоньком, шуршит, намекая на спрятанную в ней тайну…

— Кими! Не поднимай всякий мусор, сколько раз я тебе говорила, — у мамы невероятная страсть к чистоте. Даже самое маленькое пятнышко на его рубашке или штанишках приводит её в ужас, а уж руки, хватающие мусор с асфальта, вызывают просто шок.