Книга Кэп и две принцессы, страница 142 – Евгения Райнеш

Рене щёлкнула ещё одной клавишей. На экране заплясал длинный хоровод данных, строчка за строчкой. Казалось, это просто случайные знаки, произвольные закорючки, мелькавшие с головокружительной скоростью. Они не несли в себе никакого смысла для того, кто собрался бы прочитать их, как слова. Вязь мелькающих букв являлась геномом, химической программой любого живого организма.

— И что всё это значит? — Мырск злился из-за того, что его выключили из процесса, и он уже практически ничего не понимал. А это было состояние, которое он терпеть не мог. Много десятилетий ушло на то, чтобы компенсировать физическую беспомощность силой разума. И теперь он перед этими чужаками чувствовал себя как в том самом начале пути, когда, очнувшись, полумёртвый кенгокрыс понял, что теперь ТОТ, С КЕМ ЧТО-ТО СЛУЧИЛОСЬ. Мырск совершил невозможное и был за это вознаграждён, став ядром трёх планет Лься. Но вот эти вот люди, с которыми он вынужден был соблюдать нелепый дипломатический этикет, ставили под сомнение его значимость и ценность.

— Я попробую переместить Дитя Чистого Разума, как вы его называете, в умирающую яйцеклетку вашей самочки, — объяснила Рене. — Экипаж КЭПа, подготовьтесь, пожалуйста, к сдаче крови. Кен, не вздумай отключиться, твоё зрение мне сейчас жизненно необходимо! И, да, Полянский, не пытайся спорить, это — приказ…

Элиас в пятнадцатый раз произнёс эту фразу:

— Вы точно решили?

Голос его звучал безнадёжно, потому что, как и следовало ожидать, в пятнадцатый раз Ёшка и Арина слаженно повторили:

— Точно.

Они втроём уже надели обручи на голову. Так и стояли перед Зеркалом — один осенённый лаврами патриций и две венценосные патрицианки.

— Войти втроём, — тоскливо произнёс доктор Кандель, — в смятое подсознание некоммута — это… Я даже не знаю, с чем это можно сравнить. Эти двое — ещё совсем дети, но мы с вами, Ёшка… Мы не можем пойти на такой риск.

— Если безобразие нельзя остановить, — сказала Ёшка, опускаясь в кресло, — его нужно возглавить. Вы это наверняка должны знать, доктор Кандель. Они не просто дети, а профессионалы. Помешать мы им не можем. Значит, должны помочь.

Её обнадёживало только то, что самый детский ребёнок — Артур Фаэрти — надёжно заперт в обители покоя. Хоть на какое-то время. При изворотливости его получеловеческого разума нельзя ручаться, что в ближайший момент киборг не сможет найти выход из-под самого невероятного замка.

— Пусть Ёшка пойдёт первая, — сказал Элиас. — Сразу за мной.

— Ничего, — дыхание у Арины было на удивление ровным, казалось, она совсем не волнуется. — Я справлюсь.

Веласкес кивнул и прикрыл глаза. Он вошёл в Зеркало сразу, без предупреждения, тут же Арина качнулась судорогой. Уже привычный ментальный удар пронзил Ёшку, и она ещё некоторое, очень короткое, время чувствовала вокруг себя стены, пол и потолок зала, но уже через долю секунды реальность дрогнула и ушла в никуда. Остались только шипящие помехи, треск становился осязаемым, сменил качество звука на физическую форму. Ёшка дотронулась до разреженной поверхности треска, и он отозвался электрическим покалыванием в кончиках пальцев. Воздух вокруг тоже стал чёрно-белым и мелко подрагивающим, кололся в горле и груди, словно она с каждым вдохом затягивала в себя мельчайшие шарики репейника.