Книга Кэп и две принцессы, страница 129 – Евгения Райнеш

Он крикнул что-то столпившимся вокруг Полянского кенгокрысам. Ким был бледен и всё ещё припадал на левую раненую ногу. Рене ощущала, как он пытается блокировать от неё сильную боль, которую испытывает в этот момент. Республиканцы засуетились, поволокли Полянского из зала. Её правый навалился на Ю Джина, с трудом передвигая ноги. Кима практически вынесли прочь. В зале остались опять они только вдвоём: Рене и бюст, булькающий из-под стола шлангами и проводами.

— Не беспокойся, — сказал Рене Мырск. — Для человека это довольно болезненно, но не смертельно. Отлежится немного, придёт в себя. Мы забрали с пострадавшего корабля ваши припасы, в том числе и питательные смеси. Он же сможет сам поесть?

Рене удивилась, но кивнула. Оружие, которое они перетащили на льсянское яйцо, явно тоже попало в лапы этим кенгокрысам. А это было паршиво. Несмотря на внешнее дружелюбие, она не могла предугадать, какие мысли бродят в голове у главного республиканца. Тот же как ни в чём не бывало вдруг сощурил один глаз, словно подмигивал ей:

— Вот и прекрасно. Так на чём мы остановились?

— Либо ты, либо тебя, — кивнула Рене. — Нечто подобное я уже слышала. И ещё я вспомнила. Такие шипы появляются у одного вида земных животных. Прости…

Она поперхнулась, но Мырск нисколько не обиделся. Всё-таки эмоциональный спектр оказался низким даже у него.

— Утконосы, так они называются, — продолжила Рене, ругая себя, что не может вовремя остановиться.

— Возможно, — сказал Мырск. — Только не ищи общих корней. Мы не можем быть родственниками никому из вашей фауны. Просто так растасовалась колода вариантов развития. И там и там совпало по две-три карты из тридцати шести. Получилось что-то отдалённо внешне похожее.

— Да я и не настаиваю, — ещё больше смутилась Рене. — Просто подумалось… Но вы так настойчиво каждый раз подчёркиваете, что у нас нет ничего общего. Извините, но вы словно гордитесь этим. Конечно, в галактическом содружестве много недостатков, но, например, человечество активно борется со своими пороками.

— Страстями… — прищурился Мырск.

— Да, мы боремся с тем плохим, что есть в нас, — Рене вспомнила Ёшку. — А, значим, развиваемся, стремимся стать лучше…

— Но мы-то не развиваемся, — перебил её бюст. — И никогда не сможем. Мы — то, что есть.

— Любой живой организм развивается, — тихо, но всё ещё упрямо сказала Рене.

— Если он несовершенен, — сказал, как отрезал. Полянский бы назвал его выпад «опустил по полной».

Видимо Рене всё-таки сказала это вслух, потому что Мырск успокаивающе покачал мордочкой. Наверное, если бы он мог, то снисходительно погладил бы по макушке. Но он не мог, поэтому просто сказал:

— В моих словах нет оценки, Ренета Гомес. Я не говорю: лучше или хуже. Разные. Вот и всё. Мы просто не способны развиваться эволюционно. Всё, что нужно, приходит извне.

— Из облака знаний? — вдруг Рене вспомнила свой сон.

— Да.

— Я видела это. Когда спала там, в пещерке. Кто такая кормчая Иерсау?

— Ты бы сказала — дух. Её нет здесь, не беспокойся. Давно нет.

— Дух, который приходит к инопланетникам в сновидениях? — Рене не удержалась и скептически хмыкнула. Но, кстати, не совсем уверенно. Сама бы она до такого сна никогда не додумалась.

— Слыщащая третий звук, — сказал бюст, — которая пришла к принявшей Дитя Разума. А это, согласись, совсем другая история.