Книга Рыжий демон осенних потерь, страница 80 – Евгения Райнеш

— Уникальная вещь, – успокоила я его. – Сейчас таких ни у кого нет. Только у тебя.

— Это дедушкин, – сказал мальчишка. – Если за вещью хорошо ухаживать, она прослужит долго.

В его голосе звучала солидная основательность. Даже не верилось, что это он сейчас валялся на земле, пинался, плевался и пытался задушить обидчика.

Мы поднялись на крыльцо, Славка, забежавший вперед меня, распахнул дверь и громко крикнул:

— Пап, тут к тебе гости!

На пороге возник невысокий мужчина с начинавшим округляться животом, современной стрижкой с выбритым затылком и мешками под глазами. Он был в коричневом кардигане крупной вязки и мягких спортивных штанах.

— Вы Тимофей Сапегин? – спросила я.

Он настороженно кивнул. Глаза его наполнились таким отчаяньем, что тут же захотелось ободрить, но мне помешали.

— Эта тетя – полицейская, – так же громко произнес Славик, что Тимофея совсем не успокоило.

— Мы можем поговорить? Это про Машу…

Казалось, он вот-вот прищурится и соврет: «А кто это такая?». Но Тимофей кивнул и показал рукой вглубь прихожей.

Гостиная Сапегиных была типичная, наверное, для всех деревенских домов: кружевные занавески, разноцветные подушки на пестром покрывале дивана, комод с глиняными горшочками.

На диване напротив включенного телевизора сидела грузноватая, хотя еще совсем не старая женщина с завитыми крупными каштановыми кудрями. На экране мелькали кадры какого-то фильма.

— Наташ, – обратился к ней Тимофей. – Это полиция.

Она встрепенулась, сразу в упор уставилась на Славку, мельтешившего за отцом, но, увидев, что он жив и относительно здоров, успокоилась.

— Она про Машу, – добавил Тимофей.

Голос его натянулся между ними трепещущей ниткой, но он не подошел к жене. Я заметила, как в карманах вязаной кофты сжались кулаки.

— Опять, – вздохнула Наташа. – Сколько лет прошло. А в чем собственно дело?

— Просто поговорить, – мне вовсе не нравилась эта напряженная обстановка, так как я собиралась поговорить с Тимофеем просто по душам.

Он щелкнул пультом, и в комнате воцарилась внезапная тишина.

— А кто такая Маша? – вылез Славка вперед, и я подумала, что дети в Лисьих омутах очень раскрепощенные и сообразительные.

Сразу схватывают суть вопроса.

— Папина знакомая, – быстро сказала Наташа. – Подруга детства.

Вот как значит…

— Пойди, погуляй, – Тимофей строго посмотрел на Славку.

— Да я ведь только что…

Кажется, повторялась история, как в доме художницы Клары.

— И я полицейскую привел! – совсем уже возмущенно выкрикнул мальчишка. – Только у нее даже пистолета нет. А если настоящие преступники?!

— Я – инспектор по детскому счастью, – наконец-то поправила.

— А, – с каким-то даже облегчением выдохнула Наташа. – Так это вы Клариного Саньку привезли?

— Привезла, – кивнула.

— Он хороший мальчишка, – сказала Наташа. – Только очень впечатлительный. И любопытный.

Она с выражением посмотрела на сына.

— А че я? Я-то не сбегаю, – прозвучало даже с каким-то сожалением.

— Простите, – сказала я, глядя прямо в глаза Тимофею Сапегину. – Я вас очень прошу, можем мы поговорить? Наедине? Это недолго, у меня совсем мало времени.

— Нам выйти что ли? – в голосе Наташи послышались грозные ноты.

— Нет, нет, Натася, мы так сами выйдем. Правда?

Он умоляюще посмотрел на меня.

— Да, конечно.

Провожаемые недобрым взглядом, мы вышли во двор, сели на низенькую лавочку у крыльца.