Онлайн книга «Рыжий демон осенних потерь»
|
— Ничего не могу поделать. Как старая бабка сплетни по деревне собирает. А потом так вывернет, что сам напугается и друзей до кондрашки доведет. Ко мне уже приходили жаловаться: ребята по ночам от кошмаров орут. Санька, кому сказала – в комнату! — Ну, ма-а-ам… — Никаких мам! Когда скорбная спина Саньки исчезла за дверью, я засмеялась: — Так он все равно подслушает. — И что мне делать? Я развела руками: — Не хотелось бы сейчас читать вам мораль, но в этом случае лучше всего побольше и откровеннее разговаривать с мальчиком. Ему, кажется, не хватает общения… — Чего? – Клара расхохоталась. – Да у него друзей – полдеревни. А я с ума сойду, если хоть немного больше стану с ним разговаривать. Вы разве не заметили, какой он… Общительный. Я не смогла сдержать улыбку. — Он любопытный и наблюдательный, это точно. Так что там за страшилки? — Вам и в самом деле… Она еще спрашивает! — И в самом. Это важно, поверьте. Все вело в Лисьи омуты. То, что дача Успенских ближе всего находилась к деревне, и то, что где-то здесь пропала незнакомая девочка Маша, паспорт которой оказался у Марыси, и эти лисьи легенды… Колесо судьбы, разгоняя свою круговерть, все неотвратимее тащило меня в какую-то мистически-непонятную, неправильную историю. И в Лисьих омутах все переплелось так, что казалось – распутать невозможно. Но придется. — Вы только… Хотите я вам кое что покажу? Там и поговорим. Я кивнула. Конечно, я хотела посмотреть все, что мне покажет художница Клара. Клара встала и приглашающим жестом указала на лестницу. На первом этаже, кроме кухни и гостиной, располагались еще две комнатки, каждая из которых просматривалась с места, где я сидела. Одну полностью занимала огромная супружеская кровать в икеевском стиле, в другой обитал Санька Ринтаро, но дверь оказалась обиженно закрытой, и как там поживал любитель анимэ, я могла только представлять. Хотя – чего там? – я повидала детских комнат на всю оставшуюся жизнь, и знала, что на стене у него – плакаты, похожие на рисунки в «Нэкое», небольшой ноутбук с суровыми пацанскими наклейками и вечно незаправленная кровать в комках сбитого одеяла и подушки. Из коридора узкая лестница вела на второй этаж. Вернее, первозданно это был чердак, но Клара расчистила пространство под скатной крышей от старых вещей и паутины, и устроила в нем мастерскую. — Тут света много, – кивнула она, подходя к завешенному какой-то старой ветошью углу. Когда Клара дернула за угол тряпки, и полотнище поползло вниз, у меня перехватило дыхание. Тот, кто рисовал портрет, видел его через мутные стекла, в сумерках. С довольно старого полотна сквозь запотевшее окно на меня смотрело женоподобное существо: с прищуром, остреньким носиком, выставленным вперед нежным подбородком. За таинственной женщиной, которая пришла из леса, маячило что-то рыжее и пушистое – то ли разгорался рассвет, то ли вырывался на свободу освобожденный хвост. И оно, это существо, кого-то мне сильно напоминало. Я, конечно, называла Марысю в сердцах лисицей, но не так же буквально! — Это… Это не ваша рука, – сказала я без колебаний. Эскизы и готовые работы вокруг явно были выполнены совершенно другим человеком. Хотя и немного карикатурные, насмешливые, они все дышали любовью и внутренним светом. Толстенькие карапузы с наслаждением месили грязь, растрепанные соседки переругивались через забор, подгулявший мужичонка раскрывал душу дворовой собаке. Клара явно полюбила и эту деревню, и ее жителей. Ее рука вложила этот свет в работы, увековечила, можно сказать. |