Книга Рыжий демон осенних потерь, страница 59 – Евгения Райнеш

— Кто здесь? – голос дрожал.

Ручка не поддавалась. Я снова и снова давила на прохладный металл, рискуя сломать его, но дверь оставалась глухой.

Она была заперта. С другой стороны. А телефон… Я оставила телефон в гостиной.

— Эй, – сказала я. – Кто там? Вы чего?

И застыла, ожидая ответа. В тишине за запертой дверью ощущалась готовая вот-вот выстрелить пружина. Я затаила дыхание, тщетно пытаясь прислушиваться к каждому шороху по ту сторону. Но сердце колотилось так, что казалось, его стук перекрывал все звуки внешнего мира.

Я вдруг вспомнила слова Эшера «Запрет тебя в нежилом доме и подожжет». В полной тишине раздался какой-то всплеск, а затем резко запахло бензином. И стало по-настоящему страшно, когда я услышала за закрытой дверью щелчок зажигалки. А затем явные шаги, тихие, но быстрые и уверенные. Кто-то торопливо покидал квартиру.

И тут разум отключился, пропуская вперед животные инстинкты. Я не собиралась умирать. Уловила знакомый густой розовый запах, как всегда при переходе в транс. Кровавая теплая пелена заволокла глаза, нечеловеческая ярость поднималась из самой глубины моего тщательно скрытого от посторонних «я», а когда она вытеснила все, что во мне было нормального, я отключилась.

Очнулась только на полу в прихожей. Ничего здесь не горело. Зверски болело плечо, на одной петле висела выбитая дверь, а рядом со мной валялся маленький ключик, очевидно, выпавший из замка.

— Ты совсем с глузду съехала? – Кондратьев вопил на меня, как дикий павиан на соперника в брачный период. – Зачем ты вообще туда полезла?

Я поморщилась. Вывих в травмпункте вправили, но плечо все еще ныло.

— Не ори. Мне и так паршиво. Я же уже сказала, что сожалею. И если бы не коктейли Эшера, странный намек на мою встречу с Успенским накануне его смерти и мужик, разыскивающий какую-то роковую Лилу, никогда бы в жизни не полезла в квартиру Феликса. Между прочим, в квартиру попала легально, с ключами, единственная моя оплошность – расчувствовалась, забыла запереть за собой дверь. Это, знаешь ли, с каждым может случиться. И не строй рожи – с тобой тоже! Не боги мы – люди. С эмоциями и переживаниями.

— Со мной не может, – упрямо заявил Кит, и я в очередной раз пожалела, что вопила в телефон, умоляя его поторопиться.

Там, на полу перед ванной комнатой в квартире Феликса, перепуганная и вне себя от боли в плече, я не придумала ничего лучше, чем доползти до кресла и набрать Кондратьева.

Тот молча осмотрел квартиру, отвез меня в травмпункт, а потом – домой. И все это проделал с красноречивым молчанием, которое, наверное, было хуже даже теперешнего крика.

Дома я долго смывала с себя запах гари – мне казалось, что я вся пропиталась им, хотя, конечно, ничего подобного не было. А когда вышла из душа, распаренная, благоухающая всеми гелями, которые нашлись на полках, и завернутая в полотенце, Кондратьева и прорвало.

— Сиди на больничном, сколько положено, – отведя душу в течение получаса, наконец, выдохся он. – И носа не высовывай. Если нужно, еще продли.

— Кит, ну к чему это все? – я несколько по-театральному прикрыла глаза. – Ты же и сам уже понял, что меня собираются не убить, а напугать? А значит, это «носоневысовывание» совсем наоборот подстегнет хулигана выдумать историю еще и похлеще, чтобы уж дрожала от страха наверняка… Лучше вести себя так, словно ничего не случилось…