Книга Рыжий демон осенних потерь, страница 15 – Евгения Райнеш

— Давай счет. Мне пора.

Эшер понял, что время прошло. Атмосфера пропала. Настроение изменилось.

— Завтра? – кивнул он. – Придешь завтра? Ведь выходной, а мы не договорили.

Я покачала головой:

— Завтра Ника просила зайти.

Ника сидела за маленьким ноутбуком и, думая о чем-то своем, машинально раскладывала пасьянс. Она всегда выбирала один и тот же – «Черная вдова». И ни разу он у нее так и не сошелся. Как-то я спросила ее, почему не сыграть во что-то попроще, но Ника меня огорошила:

— Опыт показывает, что когда мне удается разложить карты до конца, случается какая-нибудь неприятность. Чем сложнее сложившийся расклад, тем крупнее проблема. В общем… Как только «Черная вдова» сойдется, я, скорее всего, умру.

В этом вся Ника – доверять вопросы жизни и смерти какой-то глупой случайности.

— Чего это такое ты говоришь? – больше испугалась, чем удивилась я. – Какой взрослый нормальный человек всерьез привязывает компьютерную игрушку к судьбе? Ты же, как специалист, сама должна знать: установка на беду очень много значит.

— Я на пенсии, – напомнила Ника. – А значит, имею право вести себя не как специалист.

— В общем, – махнула я рукой, – ты меня ОЧЕНЬ расстроишь, если умрешь. Просто, чтобы знала.

— Так я же и взяла самый сложный пасьянс, – улыбнулась Ника. – Потому что умирать не собираюсь. По крайней мере, не в обозримом будущем.

Ника была больше бабушкой для меня, чем Феликсу. Он ее и слушался, и побаивался, но демонстративно подчеркнуто. Родители моего бывшего мужа погибли в автокатастрофе, сразу оба, и Михаил Ефимович несколько лет растил внука сам. Пока в его жизни не появилась Ника, воспитатель моего детского дома. Фил не смирился с тем, что ему пришлось делить внимание и любовь обожаемого деда с кем-то еще даже, когда уже преодолел пубертатный период. Может, женитьбой на мне он как бы отомстил Нике, думая, что сможет оттянуть часть моей привязанности от нее. По справедливости: чтобы и Нике меньше любви досталось. Вообще-то не смог, но так никогда и не узнал об этом. А теперь уже не узнает.

Все у нас было запутано с Феликсом. Пока смерть одним ударом не разрубила этот узел. Теперь Ника оставалась просто любимой с детства Никой, только моей, а не бабушкой бывшего мужа.

Я открыла дверь своим ключом, тихонько зашла и застыла на пороге, с нежностью разглядывая теплый затылок с пушистыми, хотя и поредевшими волосами.

В квартире пахло старыми духами, которые все время, пока я знала Нику, сопровождали ее. Сколько не спрашивала, она всякий раз называла другой бренд, но пахло-то от нее все тридцать лет одинаково. Я когда-то специально искала подобные духи – терпкая хрупкость осенних листьев, капля красного тягучего ликера, чуть сладковатого, на донышке запаха – пряный, но подвыветрившийся ветивер. Перенюхала тучу духов. От селективных до самых дешевых, что пылятся в маркете между женскими прокладками и средством для мытья посуды, но ничего подобного так и не нашла.

— Хочешь чаю, Алена? – слышала Ника уже не очень хорошо, но какое-то шестое чувство у нее определенно всегда было развито.

— Нет, я уже… Под завязку. Кристя когда вернется?

— Не знаю, – она крутанулась на вертящемся офисном кресле, покачала головой, посмотрев на меня. – Аля, я, кажется, старею. Ни моего опыта, ни воспитательных способностей на эту девочку не хватает. Она делает все, что хочет, и я никак не могу на это повлиять.