Книга Метла, страница 25 – Евгения Райнеш

Она неуклюже поднималась с четверенек и чувствовала свои мокрые спутанные пряди волос, потёкшую тушь на лице, перемазанную в чернозёме одежду, руки и босые грязные ноги. На новые джинсы налипли засохшие былинки травы.

Чтобы не испортить первое впечатление о себе окончательно, она решилась завести светскую беседу. Пытаясь кокетливо улыбнуться (а на самом деле, скорчив перепуганную гримасу) не нашла Соня ничего более светского, чем выпалить:

— Вы кто?

Мужчина рассмеялся:

— Рассуждаем логически. Если ты прилетела на метле, значит, ты — ведьма. Ну да, явно — ведьма. А к кому среди ночи может нагрянуть ведьма? Для Кощея Бессмертного я слишком упитанный, для Змея Горыныча — явный дефицит голов. Остаётся одно. Конечно, я — Леший.

— Ты видел, как я… На метле? — растерянно пробормотала Соня.

— Факт, что ты. И факт, что на метле. С фактами не поспоришь, — вдруг совсем рядом раздался трескучий старческий голос.

Зябко потирая ладони, Соня огляделась вокруг. Кроме неё и хозяина дома, вокруг никого не было.

— Вот видишь, и Старое дерево подтверждает, что ты прилетела на метле. А Старое дерево всегда глаголет только истины. Причём, прописные. Так, что я — Леший. И будем знакомы. Заходи в дом, обсыхать и пить чай. Если будешь себя хорошо вести, так и быть — дам тебе варенья.

— А… где я? — предприняла Соня ещё одну попытку понять хоть что-нибудь.

Леший гостеприимно распахнул руки, нарочито демонстрируя дружелюбие:

— Похоже, что ты — у меня в гостях. Так получилось. Проходи.

Оглядываясь по сторонам, и пытаясь незаметно себя ущипнуть, чтобы удостовериться, что всё происходит на самом деле, Соня прошла в дом. А что ей ещё оставалось делать?

3

С порога Соню накрыло вкусным старинным уютом. Деревянные половицы мягко пружинили под ногами и чуть постанывали. Ровно настолько, чтобы не раздражать напряжённые нервы, а придавать ощущение домашней таинственности. В прихожей было темно, но из комнаты ненавязчиво просачивался мягкий свет от торшера или ночника, приглушенный, не бьющий в глаза. Леший мягко подтолкнул её в мокрую спину, и Соня, непроизвольно подавшись вперёд, попала в комнату.

Там, вокруг круглого стола, застеленного допотопной кружевной скатертью с жёлтой от времени бахромой, стояли два кресла с накидками воланами и диван с густо-фиолетовым покрывалом и такими же фиалковыми многочисленными подушками.

— Улёт, — дочкиным голосом сказала Соня. Потому что все остальное пространство в доме занимали книги. Она уже давно не видела столько бумажных книг сразу. Во всю стену стояли забитые толстыми томами самодельные стеллажи. А там, где стеллажей не хватало, висели так же плотно забитые полки; стояли этажерки; еле сдерживали книжный натиск пузатые тумбы. Глаз непроизвольно выхватывал названия и авторов на вкусно потрёпанных корешках, и приходило понимание — всё, здесь можно умереть.

Впрочем, лучше — жить, годами завалившись в это кресло с книгой в руке, выбегая раз в неделю за булочками и кофе. Соня обернулась, чтобы посмотреть на счастливого обладателя такой библиотеки. В тёмном просвете коридорчика он маячил все ещё расплывчатым силуэтом.

— Значит, так. Вот тебе полотенце, вот мой старый спортивный костюм и тёплые носки. Обувь… С обувью, наверное, проблемы. Иди, приводи себя в порядок. Я завариваю свежий чай и что-нибудь придумаю тебе на ноги.