Книга Метла, страница 175 – Евгения Райнеш

— И где он был, этот город Несон? В какой стороне?

— А это.… Садись на электричку номер шестнадцать, и езжай до станции Несон. После Березников и выходи. В чисто поле.

Соня хотела спросить её ещё о чём-то, но синявка уже выходила из огромных призрачных дверей вокзала. Соня вздохнула, собрала мелочь, звенящую в карманах брюк, купила у пожилой заспанной кассирши билет до станции, насколько хватило этой мелочи, и телепаясь очень ей большим плащом по пахнущим хлоркой блестящим плитам пола, пошла искать платформу, с которой уходила электричка номер шестнадцать.

3

Уже в поезде Соня, запустив руки в необъятные карманы плаща, обнаружила начатую бутылку с самогоном, закрытую плотно скрученным куском газеты. Оглянувшись по сторонам и убедившись, что она в вагоне совершенно одна, Соня с трудом вытащила самодельную пробку и, закрыв одной рукой нос, прямо из горлышка начала пить вонючую мутную жидкость, удивляясь щедрости синявки. С каждым глотком жизнь становилась всё понятнее и теплее. Колеса поезда стучали, а в кармане, в такт им, волновался теплеющий обломок метлы.

В окне мелькали редкие осенние перелески и уже совсем готовые к зиме поля.

— Не пей вина, Гертруда, — захихикала сразу опьяневшая Соня, — пьянство не красит дам. А я не вино, я совсем даже — самогон. Пью. И еду к Лешему. Останусь теперь там навсегда, и мне будет здорово жить этом пусть и сгоревшем городе... Сгоревшем? Это мы посмотрим ещё...

Соня сделала ещё один глоток из бутылки. Хлопья внезапного первого снега сразу налипли на вагонное стекло, их сносило ветром и они, обиженные, ещё летели какое-то время вслед за поездом, потом отставали, растворяясь в белой круговерти по ту сторону жизни.

Что касается Сони, то вышла она на какой-то слякотной станции совершенно пьяная и в отличнейшем расположении духа. Она уже почти верила в своё прекрасное будущее.

— Так, это мы посмотрим ещё, — бормотала она, пошатываясь на скользкой платформе. Небольшой домик — станция, выглядел довольно-таки заброшенным. Снег прекратился так же внезапно, как начался, и теперь вся земля вокруг стала слякотной и скользкой. В огромном, грязно-сером плаще без всякого подбоя, но с какими-то жёлтыми разводами и бахромой по подолу Соня, как заблудившееся пьяное привидение, отправилась к зданию станции. Дверь была наглухо заперта, и, повертевшись вокруг, она забарабанила в окна. Ответа не получила, и обидевшись, присела на холодные грязные ступени, подумав, что этому плащу уже все равно ничего не повредит.

Она сделала ещё один глоток из бутылки, которую все это время так и держала в руке. К глубокому огорчению Сони, глоток оказался последним.

— Это очень печальное обстоятельство, — резюмировала она, с надеждой заглядывая в узкое горлышко бутылки. — И что теперь делать дальше?

Сквозь головокружение думать было плохо. Соня поднялась и вполне логично пошла вокруг домика станции, посмотреть, что судьба может ей предложить с другой его стороны. С другой стороны домика расстилалась необъятная грязная пустошь, с корявыми, редкими кустиками. Соня выбросила бутылку и легкомысленно шагнула в этот пустырь.

По грязному седому полю она шла довольно долго. Если здесь и был когда-то город, который сгорел, то сейчас и сказать об этом было нечего. Не осталось следов ни пожара, ни города. Давным-давно пепел разметался по белу свету, и теперь парят где-то над землёй пепельные дома, пепельные деревья, пепельные качели-карусели. Соне даже показалось на секунду, что пепельный человек задел её ухо, проносимый ветром вдаль, по своим потусторонним делам — пепельная душа. Словно птицы собираются в стаи пепельные души, чтобы улететь… куда? Соне это неизвестно.