Книга Метла, страница 149 – Евгения Райнеш

— Кукла жутковатая, конечно, — произнёс Фред.

Жанна отошла к нему.

— Не говори... Когда я рядом с ней, у меня мурашки по коже. Откуда у манекена варикоз?

Она указала на ноги.

— Разве это нормально для куклы? Такое ощущение, что перед нами забальзамированный труп, не к ночи будет сказано. Ладно, в любом случае: добро пожаловать на работу! Хватит тебе пылиться в подсобке, красавица!

Жанна отправилась за тряпочкой, чтобы протереть пыльную куклу, и попросила мужа:

— Ты пока ещё посиди здесь, ладно? А то мне жутковато.

Фред подрёмывал в кресле, пока Жанна протирала живые, и, как ей казалось, даже тёплые части тела куклы, пока снимала ткань с соседнего манекена и драпировала платье на новом. Изредка Фред приоткрывал один глаз и любовался одухотворёнными движениями жены, колдующей над материей. А когда Жанна погружалась и в прямом, и в переносном смысле в материал, она забывала обо всём на свете. И светилась такой красотой, какой на свете и быть не может. Впрочем, в глазах Фреда она всегда светилась так. Как быть не может.

3

Солнце робко выкатывалось со стороны заброшенного дома. Немного закопчённая и растрёпанная Соня шла по Карусельной улице сонная и погруженная в себя. Вокруг было пустынно, от домов веяло сном и негой, в такую рань жители города ещё сладко дремали. Только на одном крыльце она увидела небольшую, печальную фигурку. Соня подошла и села рядом.

— Мастер Савой, вы не волнуйтесь, — произнесла она с пониманием. — Всё закончилось благополучно.

Мастер поднял на неё красные глаза — то ли от бессонницы, то ли он недавно плакал.

— Ей... Не очень больно было?

— Не знаю, — честно ответила Соня. — Надеюсь, что нет. Она же всё-таки кукла.

Несколько секунд они молчали.

— Дерево живёт тысячу лет, — наконец произнёс мастер Савой, — а камни — миллиарды. Некоторые вот лежат с сотворения мира. Ты представляешь, девочка, сколько в материи информации? Когда я был молод, то всё пытался понять, как рождается мысль. И понял, что она всегда приходит из окружающего пространства. Из накопленного в материи. В голове нет мысли. Там только наша память.

— То есть, вы хотите сказать, что ваши игрушки более живые и мыслящие, чем мы, люди? — удивилась Соня.

— Я хочу сказать только, что, когда мы берём в руки кусок древнего дерева или камень, мы прикасаемся к хранилищу информации. Всё есть внутри материала. А когда я беру в руки, его сущность рвётся наружу. Я словно освобождаю пленников. Души, заточённые в материи. Особо мятежные потом сбегают от меня. У каждого свой дар.

Он замолчал, и они ещё долго сидели вдвоём на крыльце, наблюдая восход солнца. Вдалеке, над лесом, улетал прочь дым от потушенного пожара, ставший прозрачными клочьями облаков.

4

Через несколько часов Соня стояла перед новым надгробием Марты. Она положила на плиту букетик полевых цветов, которые набрала чуть поодаль на лугу, поправила свежую фотографию в рамке. Почему-то ей показалось, что девочке из города, где всё засажено экзотическими растениями, нужно дарить именно такие простые, полевые цветы. Днём кладбище не казалось таким уж фатальным, и ангел, который напугал её недавно ночью, оказался очень милым изваянием.

Сложно было в это поверить, но Соне захотелось побыть тут подольше, посидеть в этой безмятежной, умиротворённой тишине, побродить среди могил людей, которых она никогда не знала, и, наверное, уже никогда не узнает. Конечно, ещё совсем недавно она бы без вариантов подумала, что никогда не узнает, если бы не встреча с Мартой, после которой Соня поняла уже окончательно и бесповоротно, что в этом мире Лешего возможно всё. Причём сразу, без предупреждения и не маскируясь под благопристойную реальность.