Книга Последняя сказка Лизы, страница 98 – Евгения Райнеш

Шаэль отошёл к дальней стене, немного повозился у навесной полки и зажёг ещё одну свечу. Стало светлее, и теперь я совсем не могла поднять на него глаз. Почему-то всё ещё было невыносимо стыдно. Или я… Боялась?

Боялась этого непреодолимого движения навстречу совершенно постороннему мне человеку.

Шаэль поднял с пола кулон. Держа за порванную цепочку, показал мне. Я кивнула:

— Нашёлся, ну, и хорошо. Только будь добр, убери его с глаз моих.

Он засунул кулон в карман, и в этот момент вдалеке послышался треск скутера.

— Это явно меня ищут, — махнула я рукой на окно.

Шаэль понял. Он отправился к двери, бросил на ходу:

— Всё равно у нас теперь иного выхода нет.

И вышел.

— Что ты наделала, Лиза? Что же ты наделала…

Кто-то смотрел на меня из темноты. И не просто смотрел. Не отрывал глаз, пытаясь проникнуть в комнату.

— Взгляни сюда, шлюха…

Разве такой голос мог принадлежать человеку? Это рвалась наружу бездонная, всепоглощающая чернота.

— Хорошие девочки так не поступают, не правда ли, Лиза?

Он дышал интонациями, которые я не раз слышала в фильмах ужасов. Там воплощение тьмы всегда так говорит: «Разве так поступают хорошие девочки?». Но это реально страшно!

Дыхание перехватывало. Тело окаменело. Пальцы мёртвой хваткой вцепились в одеяло, пока тьма просачивалась через окно. Повеяло холодом и нечеловеческим отчаяньем. С каждым звоном стекла, в которое билось тёмное нечто, становилось всё холоднее. Я хотела сказать ему, что хорошие мальчики не издеваются над жёнами и не крадут у них деньги. Хороших мальчиков жёны не боятся до панического ужаса. Но зачем? Он и так это прекрасно знал.

— Не смотришь на меня, Лиза? И почему же, милая? Взгляни в глаза. Неужели ты боишься?

Онемение прошло, меня теперь било крупной дрожью. Я закричала, но не услышала своего голоса. Только раздирала в немом крике рот. Могла лишь дрожать — неподвижно и беспомощно.

— О, да, — тьма казалась довольной. — Ты меня боишься. Мы знаем, что случилось, так ведь? Грязная тайна, о которой хорошие девочки никому не рассказывают. Только ты и я. И… ещё кое-кто.

В голосе, проникающим в моё подсознание тьмой, послышалась неистовая злоба.

Я собрала все силы, чтобы ответить

— Не трогай его. И меня. Оставь нас всех в покое. Сгинь!

— Вот уж нет… Я никогда не оставлю в покое. Ни тебя, ни тех, кто мешает вернуть законную добычу. Разве ты можешь спрятаться от меня?

Голос пропал. За окном никого не было. Сон. Просто ужасный кошмар. Я всё ещё дрожащей рукой вытерла пот со лба. Комната выстудилась, но меня в этом жутком сне так прошибло, что теперь и лицо, и подушка, и ладони оказались влажными.

Темнота и холод врывались через отворившееся окно. Наверное, я вечером не защёлкнула до конца шпингалет, и оно распахнулось от ветра. Вместе с ним влетали очень даже реальные вопли.

Плакал ребёнок, тут же кто-то ворчал «ур-ур-ур», следом темнота и сонная истома пронизывалась пронзительным «и-у-у!!!». Я поворочалась ещё несколько минут, надеясь, что либо ситуация разрешится сама собой, либо встанет Тея: кому-то сильно достанется и наступят тишина и порядок. Но вопли то набирали обороты и децибелы, то приглушали басы, переходя в ультразвук, но не прекращались.

Я прислушалась к дыханию Дома. Странно, что он разбудил и заставил идти разбираться меня, а не Тею. Сунула ноги в выстуженные за ночь меховые тапочки и глянула на часы. Полпятого утра.