Книга Последняя сказка Лизы, страница 86 – Евгения Райнеш

— Есть такой ритуал, чтобы призвать богиню с неба?

— Есть. Она может переродиться. Если найдёт подходящий сосуд.

— В тело человека?

— В особенное тело. Такой сосуд не одно поколение посвящённых должны взрастить и подготовить. Потому что гнев возрождённой Асии не знает предела. Чистым холодным огнём своей звезды она выжигает мужские страсти, вырвавшиеся наружу. Все, без разбора. Оказалось, что ослеплённая гневом Асия не видит золотой середины. Любое проявление мужской силы, страсти или твёрдости, она уничтожает на корню. Женщин, которые в слабости своей потакают этим проявлениям, она уничтожает тоже. Как отступниц.

— Опять насилие, уничтожение… — вздохнула я. — В общем, получается все то же самое.

— На мир нельзя смотреть так однозначно, — Ануш покачала головой. — Он обманчив, и все наши суждения о Свете и Тьме заведомо ложны. Человеческий мозг придаёт всему эмоциональную окраску. Хорошее — плохое, белое — чёрное, злое — доброе… Этого всего вообще не существует. Природа сама по себе не добра, и не зла, мораль — это чисто человеческое изобретение. А мир хитрее, чем мы думаем, и там, где ты видишь Асию, на самом деле стоит нечто противоположное. И наоборот. Люди не видят оборотную сторону любой вещи. Когда сошла воплощённая богиня, обещая изгнать чёрный гнев из душ, они строили ей капища и приносили жертвы. Когда изгоняли Асию, пылали её храмы и в муках умирали жрецы, служившие темной богине. Но некоторым из них удалось спастись. Род гонимых жрецов сохранил искру древних мистерий и в чужом краю, на земле, освящённой кровью древнего мудрого зверя. Издревле раз в несколько десятилетий в роду рождались девочки-двойняшки — свет и мрак. И если раньше, боясь большой беды, их убивали в младенчестве, то теперь — посвящали древнему существу, живущему недалеко от места уединения общины. У одной из сестёр и зверя рождался сын, семя которого возрождало темноликую богиню. Мудрость древних и невинность ныне живущих создаёт идеальные условия для её появления. Когда соединяются эти два элемента, богиня освобождается от слепой ярости. Мир уравновешивается светом и тьмой. Тогда на земле пусть недолго, но наступает благоденствие. Вот и всё.

Неожиданно оборвала Ануш, прислушиваясь к тишине, воцарившейся за дверью веранды.

— Как всё⁈

— А так. Лав ераз кез ев бари гишер. Хороших снов и спокойной ночи.

— Тебе тоже хороших снов, — пробормотала я ошарашенно.

Аудиенция закончена. Этого бы не понял только… тот самый идиот из театрального парка. Я поднялась, совсем не элегантно опираясь о свою трость и опрокидывая ведро, когда Ануш вдруг быстро произнесла:

— Айлевс айт масин ербек чарцнес, вортегиц гитем миевнуйн э чем аси. Айт гахтник э, ес гитем гахтник паеел,

Повернулась ко мне спиной и исчезла за верандной дверью. Только лёгкая занавеска, служащая, очевидно в большей степени для красоты, приподнялась и опустилась.

Я постояла ещё немного, надеясь, что Ануш вернётся. Но с веранды уже доносились радостная возня и фразы на незнакомом языке, которые звучали мягким укором. Теперь я была почти уверена: за дверью бегают, скорее всего, оранжевые ящерицы, одна из которых вовсе не пригрезилась мне в прошлый раз в этом дворе.

Подсмотреть за происходящим мне помешали только трость и временная неловкость. С больной ногой я не смогу сделать это незаметно. И думать не хочу, что будет, если Ануш поймает меня за подглядыванием.