Книга Последняя сказка Лизы, страница 76 – Евгения Райнеш

Прислушалась к комнате. Шагов Шаэля не слышно. Послушала себя. Боль в ноге ещё свербила, но лихорадка явно прошла. Я попробовала сесть на постели и оглядеться, и у меня это получилось. Теперь комната была вся, как на ладони. Обмазанные чем-то стены, пёстрые занавески на высоком и небольшом окне, какое-то количество старой, разномастной мебели совершенно разных стилей и времён, в углу, как и подозревала — самый настоящий камин.

Осторожно встала и, стараясь не ступать на ногу, прошлась. На столе обнаружила эмалевую кастрюльку с остывшей варёной картошкой, большой пузатый чайник и огарок толстой свечи в гранёном стакане. Ещё пачка свечей лежала на полке, занавешенной весёленькой тряпкой в красный горох. Там же стояли большие банки с какими-то крупами и валялись коробки со спичками.

Собрав в кулак все оставшиеся силы, я подошла к окну, отдёрнула занавеску.

Голова закружилась сразу, как только я глянула вниз. Дом стоял на вертикальном горном склоне. Сразу вспомнились традиционные китайские деревни хмонг, где дома вот так же лепились в горе, как ласточкины гнезда. Только здесь я не увидела других жилищ. Вообще никаких.

Подо мной простиралось жёлто-красно-зелёное море вековых деревьев, чуть подсохшего после долгих дождей неба и рваной ваты облаков. Я даже приблизительно не могла определить, в какой стороне может находиться Аштарак. Вид был красивый, но угрожающий. Абсолютным безлюдьем.

До этого момента я и не подозревала, что так люблю человечество. Мне всегда казалось, что в толпе тесно и душно, а отдалённость от цивилизации несёт покой и умиротворение. Очевидно, когда грезила о небольшом домике на лоне природы, имела в виду нечто совсем другое. Сейчас я бы не отказалась от толпы.

В небе крошечными самолётиками реяли какие-то огромные птицы: слишком далеко, чтобы слышать их крики. Тишина стояла вековечная. Под окном проходил широкий каменный карниз, весь в трещинах, проросших чахлой травой. У неё хватило сил только на то, чтобы пробиться сквозь скальные разломы, верхушки пожелтели и истончились. Вид этих печальных растений сломил мой и без того не очень боевой дух окончательно.

Я устала и вернулась в кровать. Подумаю о том, как жить дальше, когда вернутся силы.

Шаэль появился неслышно. Как всегда. Не хлопнула дверь, не скрипнула половица. Только что в комнате была одна я, а через мгновение: он вываливал на стол магазинные пакеты. Сквозь прищуренный глаз я заметила круглую коробку, в которой явно проглядывался большой и, кажется, шоколадный торт.

— Не притворяйся. Ты не спишь. — Он стоял ко мне полубоком, и вроде как увлечённый разбором принесённой еды, всё же знал, что наблюдаю.

— Да, я не сплю, — согласилась послушно.

— Хочешь есть? Будем пить чай. Знаю, что ты любишь. Принёс.

Он достал из пакета и продемонстрировал мне пачку чая. Даже издалека я поняла, что чай — с бергамотом, и сразу же почувствовала его запах и вкус. Очень захотелось этого чая, а всё остальное стало неважно. Удивительно, но это так.

— Хорошо.

Шаэль подвинул к моей кровати табуретку, а через десять минут мы пили чай с бергамотом и ели шоколадный торт. Всё было очень странно. И то, что он принёс мне после лихорадки не какой-нибудь куриный бульон или молочную кашу, а истекающий шоколадом бисквит. И то, что мы сидели вот так, на кровати, совершенно незнакомые, притянутые друг к другу странными обстоятельствами, в каком-то диком доме, построенном прямо в горе, и с удовольствием пили чай с бергамотом.