Книга Последняя сказка Лизы, страница 105 – Евгения Райнеш

Алик не понимал. Вот честное слово, вообще не понимал «ачётакого».

— Ты подделал справку о моей смерти и забрал все деньги без моего ведома. Влад, ты же не маленький, это уголовка! Я уже даже не говорю о моральной стороне, это и по закону — преступление! Даже такой лох в юриспруденции, как я, понимает, насколько это серьёзно.

— Лиза! — Алик начал выходить из себя. — Какая уголовка? Мы же одна семья! Я же для нас! Для тебя!

— Блин! — я почти кричала, хотя прекрасно знала, что, если выведу его из себя, появятся Берта с Генрихом. С ними разговор примет совсем другой оборот. Или они вообще не станут меня слушать. Но сейчас так взвинтилась, что не думала ни о чём.

— Блин! Если всё так прекрасно, почему ты ничего не сказал мне? Почему всё устроил тайком⁈

— Да я же просил, а ты не дала! — заорал в ответ Алик. — Всё равно спустишь на какую-нибудь хню! А я серьёзное дело замутил, ты бы не поняла, дура, о чём с тобой говорить? Поймёшь только, когда всё раскрутится. С тобой только так и можно, иначе никак нельзя!

— Влад, — сказала я, устало прикрыв глаза. — Отдай мне деньги.

— Выкуси! — перед моим лицом появилась уже знакомая фига.

Та самая, которую я впервые увидела по дороге из Лашкино. Там, где нас опасно крутануло на шоссе.

— Нет денег у меня, нет! — торжествующе выкрикнул он. — Уже здание арендовал, оборудование купил, бумаги оформил. Знаешь, сколько этих неудачников мне на собеседовании в рот с обожанием заглядывают⁈

Глаза Алика чернели, и мне бы понять это сразу, но обида и гнев, которые выжигали меня изнутри, застили взгляд.

— Мне придётся подать заявле…

Я не договорила. Голова дёрнулась и кровь прилила к лицу. Он… Он всё-таки меня ударил? В затылке забилось молотом: «Теперь точно… Теперь точно».

Теперь точно всё кончено.

Тронула горящую от удара щеку, не сводя с него взгляда. Чернота — жуткая, нечеловеческая — заливала хищный прищур. В глазах Влада почти не осталось белка, только густая тьма, в которой разгорался огонь преисподней.

— На любимого мужа — заявление? — процедил он сквозь зубы.

Я вдруг поняла, что черты его лица изменились. Он становился другим весь последний год, но постепенно, так, что я и не замечала. И сейчас это был ещё узнаваемый Влад, но волосы его поредели и истончились, кожа на лице обвисла в самых странных местах — например, почему-то поплыли виски, а скулы — наоборот, заострились, хищно выпячивая подбородок.

Всё это вдруг бросилось в глаза, и я охнула, когда он резко ударил меня в живот. Я согнулась, мучительно пытаясь вздохнуть, а Генрих схватил за волосы и потянул вниз.

Я упала, по пути зацепив с пррикроватной тумбы две тысячные купюры, отложенные накануне на хозяйство. Генрих швырнул меня на пол и со злостью принялся засовывать купюры в мой рот. Я крепко сжимала зубы, сопротивляясь. Острый бумажный край прорезал мне уголок рта. Деньги, хоть и смятые, оказывается, могут сделать очень больно.

— Жри!

Я уже не понимала, кто из них кричал, голоса демонов слились в гулкий хор, отдающийся пронзительным эхом в затылке.

— Денег ты просила⁈

Голова стукнула о половицу от удара.

— Жри от пуза, сволочь!

Кулак со смятой бумажкой надавил на зубы.

— Не будешь больше себе искать кого-нибудь, кто накормить тебя ими досыта.

Цепкие пальцы тянули за волосы.