Книга Явление прекрасной N, страница 2 – Евгения Райнеш

Редкие развалюшки за окном становились всё выше и массивнее. Замелькали кирпичные хрущёвки, превращаясь в спальные районы девятиэтажек. Она с жадностью вглядывалась в начинающийся город: узнают ли они друг друга?

— Яруга, — третий раз за это утро прокричала проводница.

Поезд, тяжело постанывая, сбавлял ход.

Встала, застегнула тёплую куртку, намотала поверх капюшона пушистый шарф. Подхватила чемоданчик, стараясь не задевать джинсы колёсиками, рванула в тамбур.

Сейчас она была способна выпрыгнуть прямо на ходу. Но поезд последний раз дёрнулся, и вагон застыл напротив бледно-зелёного здания вокзала.

Внучка была симпатичная, и, очевидно, когда не тревожилась за деда, весёлая. Гордею она сразу понравилась. Лицо совсем юное, но с милыми, едва заметными морщинками по «улыбочным» линиям. Сейчас она искренне переживала, не отходила от старика. По опыту Гордея, большинство молодых родственников пациентов, вызвавших неотложку, глухо сидели в своих телефонах, призывая к сочувствию незнакомый народ по ту сторону экрана.

Переживала, но не лезла, не мешалась. Хотя Гордей сразу заметил на полках учебники по медицине. Классическая анатомия, патология в двух томах, латинская терминология…

— Мед? Какой курс? — он одобрительно кивнул на полку, выгоняя пузырьки воздуха из шприца.

Фельдшер Ирина расчехляла кардиограф, пристроив его на прикроватном столике. Пока Гордей вводил лекарство, она успела размотать провода и наложить электроды.

— Почти третий, — грустно улыбнулась девушка. — Сильно «почти». Академ пришлось взять.

И тут же покосилась на деда:

— Но ничего страшного, в следующем году восстановлюсь. Так даже лучше, отдохну немного, определюсь со специализацией.

Прекрасная в своей старомодной правильности девушка. Избушка из двух комнат и небольшой кухни под низким потолком тоже выглядела старомодно, но приятно. Чисто выскобленная и тщательно убранная. На белоснежной салфетке с ручными кружевами лежал закрытый ноутбук. «Надо же, где-то ещё остались такие самосвязанные салфеточки», — удивился Гордей.

Зажужжал кардиограф, все замолчали, а когда электроды вернулись на место, внучка первая прервала тишину:

— Дед, ты как?

— По сравнению с Бубликовым, очень даже неплохо, — непонятно буркнул Сергей Викторович.

Она попыталась незаметно заглянуть в кардиограмму. Гордей, разворачивая ленту, не возражал, сразу проникнувшись симпатией. И как к будущей коллеге, и как к заботливой внучке, и как… к красивой девушке.

— В больницу опять не поедете? — в анамнезе Сергея Викторовича числилось два отказа от госпитализации за последние полгода. — Ирина, фуросемид…

Пока он вводил препарат, фельдшер сматывала провода.

— Я подпишу, — перевёл дыхание дед. — Давайте вашу бумагу.

— Резкие перепады давления, — сказал Ирина, наблюдая, как с лица Сергея Викторовича сходит восковая бледность. — Многие страдают. Последние два часа все как с цепи сорвались, вызов за вызовом. Присесть некогда. И это в нашей-то сонной Яруге…

— Перепады давления — следствие, а не причина, — авторитетно заявил вполне оживший Сергей Викторович.

Голос у него оказался бодрый, быстрый — молодой и даже здоровый.

— Следствие чего? — переспросила Ирина.

Она аккуратно собирала в чемоданчик использованные ампулы, стараясь ничего не забыть. Последнее время Госнаркоконтроль требовал полного отчёта по препаратам, даже совсем безобидным. Неделю назад им пришлось возвращаться за ампулой, доставали из мусорного ведра в картофельных очистках.