Книга Явление прекрасной N, страница 100 – Евгения Райнеш

— Только это не хватало, — Гордей выругался, не сдержавшись, имея в виду ещё одну трагедию, связанную с «Лаки».

Игорь солидарно промолчал. Тоже так думал: только этого не хватало.

— Кстати, — он вдруг прервал молчание. — Я фотку одну нашёл. Знаешь, совсем случайно, в ящик за документами полез, а она выпала. Как увидел, чуть не прослезился. Подожди.

Он вышел из кухни буквально на две минуты, а когда вернулся, сжимал в ладони квадратик фото.

— Сам понимаешь, тогда на телефоны мало кто активно щёлкал, — словно извиняясь, произнёс Игорь. — Но я помню, как кто-то из девочек… Не стрип, она не тёрлась о шест. Развлекалочка — та, что выпивает с посетителями, сейчас они как-то мудрёно называются… Ладно, не важно. Вот она и принесла фотик. И мы все, как дураки, стали выпендриваться. Она потом фотки напечатала и всем по штуке подарила. Хорошая девочка, жаль не помню, как звали. Она недолго в «Лаки» работала.

Он протянул старую, помятую фотографию.

— Извини, — сказал. — Я альбомов не собираю. Валялась в ящике стола. Много лет валялась.

На фотографии человек пять молодых и крепких парней стояли у входа в «Лаки». Но первым, кого увидел и узнал Гордей, был вовсе не сильно изменившийся, но знакомый ему Игорь.

Гордей смотрел только на одного человека. На Булена. Белобрысый, похожий на лёгкий одуванчик, он улыбался в камеру белозубо и так искренне, как никогда Гордей не замечал за ним. Он обнимал одной рукой какого-то высокого чернявого парня, а второй выбрасывал в объектив рок-н-рольные «рога».

— Это Тима, — кивнул Игорь, указывая на Булена.

За восемнадцать лет Тима нисколько не изменился. По крайней мере, внешне.

Гордей не спал всю ночь.

Ворочаясь с боку на бок, искал объяснений. Но те, которые ему приходили на ум, облегчения не приносили.

К рассвету в мыслях Гордея всё ещё царила сумятица. Единственное, что он мог сейчас придумать — поехать в «Лаки». Если этот Булен-Тимофей и оставил какую-нибудь зацепку, то только там. Гордей понимал, что не успокоится, пока не разгадает тайну. А главное, не сможет отделаться от этой истории, если не выяснит, зачем возвращалась Нира Эльман. И… Она ли вообще это была?

Кайса оставалась в стационаре ещё, по крайней мере, до вечера, и Гордей позавтракал самостоятельно. Сварил кофе, с гордостью отметив, что получается у него очень даже неплохо. Набрал Мику. С новым утром ушла злость, проснулась совесть: всё-таки он оставил друга в незнакомой компании.

Мика не отвечал долго, а когда в телефоне раздалось приглушённое «Ну…», звучало так глухо, словно он говорил сквозь подушку.

— Ещё дрыхнешь с бодуна? — констатировал Гордей. — Вчера нехило…

— Ты вовремя, — вздохнул Мика, и голос его утонул в каком-то странном треске, а затем — долгом гуле.

Гордей слышал, что подобный эффект бывает, если телефон ставят на прослушку. Но кому мог понадобиться абсолютно непримечательный Мика, у которого в силу склада характера и образа жизни не могло быть ничего интересного?

— Что у тебя там за помехи? — удивился Гордей. — Ты дома?

Гордей различил в гуле какие-то голоса, кажется, это не технические помехи, а кто-то яростно тусит в Микиной квартире.

— Ты не один?

— Почему? — удивился Мика. — Один. Я всегда один.

— Просто плохо слышно. Словно ты на гулянке или говоришь с того света.