Книга Измена. Пока месть не разлучит нас, страница 28 – Инга Максимовская

— А это не так? — приподняла бровку эта сука. Жена моя. Она что, ревнует что ли? Или — Алекс, я извинилась твой начальник нормальный мужик, с понятием отнесся. Он обещал не наказывать тебя. А вот ты где был до вечера, ты так и не ответил мне. И где гребаные трусы?

— Черт, Тори. Я сидел в сортире. Полдня. И пока домой ехал, я пять раз останавливался возле каждого чахлого куста. Ты понимаешь вообще? Ты понимаешь или нет. И трусы мои остались в какой-то канаве между городом и поселком нашим. Умоляю, не трахай мне мозг, дорогая, — проревел я, запнулся о разбросанные по полу брюки. Чуть не упал.

— Бедный. Прости. Прости меня. Я просто… Просто подумала… ты иди в душ, я тебе белье принесу чистое. И бульончик сварю с сухариками. Тебе можно, наверное? Боже, правда, прости. Я от ревности чуть не ослепла. Напридумывала себе. — лебезит Тори. Слава богу. Не хватало мне еще сейчас разборок из-за баб, которые мне надоели хуже горькой редьки.

— Милая, я тебя люблю, — наклонился к жене, чтобы ее поцеловать, но она отпрянула, как мне показалось, брезгливо. Да, срочно надо в душ.

После водных процедур чувствую себя почти человеком. Вика снова мне купила новое белье. Дорогое. Что ж, теперь и жить хочется. И бульона, и…

Тори с кем-то разговаривает по телефону, но сразу прекращает разговор, когда я появляюсь в кухне.

— С кем болтаешь?

— С клиенткой. Представляешь, ее жениха тоже вирус сразил. Так что, может и не отравление у тебя. Правильно сделал, что не вернулся в офис после обеда. А то бы еще там всех перезаражал, — хлопочет моя жена. Тарелки ставит на стол красивые, подсвечники. В свете пляшущего пламени бульон кажется янтарным и живым. Пахнет умопомрачительно. Она хорошая хозяйка, и жена правильная. Но…

— У вас настолько доверительные отношения. — хмыкаю я. Бульон шикарный. Жизнь налаживается. Вот только…

— Милый, что с тобой? — в голосе Виктории удивление и недовольство. И я ее могу понять, потому что вместо того, чтобы ложкой орудовать, я шурую пальцами у себя в трусах. Член словно перцем присыпанный, горит огнем и зудит. Так зудит, что хочется вскочить с места и тереться им об валяющийся на полу ковер. — Алекс. Да что происходит?

— Мне нужно снова… — прохрипел я сдавленно. Вскочил со стула, перевернул тарелку с бульоном, который растекся по белоснежной скатерти мерзкой лужей. Боже. Только не это. Только не… Я забежал в туалет, содрал себя наглаженные хозяйственной женой трусы и едва не заорал.

Лидия

— Короче, спал он в кабинете. По моему плакал. И виски из бара пропали, — хмыкнула Вика. Эти посиделки в кафешках стали у нас уже традицией ежедневной. Тут хоть кофе сносный. А вчера помои были. Мне жалко Алекса. Жалко, мать его. Он нас не пожалел, а мне так трудно принять вот это вот все, что я к психологу даже записалась на прием. — А утром я ему говорю: «Милый, у тебя же деньги должны были остаться. Сегодня, мол, буду предоплату вносить за твой джип новый, не хватает как раз той суммы, что ты вчера у меня взял». Девочки, вы бы морду его видели. Глаза забегали, руки в карманах, как у карманного бильярдиста. Я чуть сдержалась, чтобы не заржать.

— И что он тебе сказал? Где деньги? — хихикнула Малика, сделала глоток рафа с халвой. И все вокруг забрызгала приторной вкусняшкой, когда фыркнула, как пони.