Книга Лед тронулся, тренер! Но что делать со стояком? 18+, страница 51 – Игорь Некрасов

— Войдите, — выдавил я, пытаясь взять себя в руки и принять вид профессионала.

Дверь открылась беззвучно, и в проеме, очертив собой идеально ровный силуэт, возникла Алиса. Она вошла и остановилась в метре от меня, не говоря ни слова. Просто смотрела. Ее взгляд был тяжелым, изучающим, но лишенным того хищного огня, что был у Татьяны. Она смотрела на меня, как на просто интересный, одушевленный объект.

— Меня попросили вас пригласить, — наконец произнесла она ровным, бесстрастным тоном, в котором не было ни «здравствуйте», ни «извините за беспокойство» — просто констатация факта.

Я молча поднял бровь, ожидая продолжения. А в голове пронеслось: «Пригласить». Звучит как вызов на дуэль… или на казнь.

— Тренер просит Вас оценить мою технику приземления после массажа, — продолжила она, не отводя от меня ледяного взгляда. — Ронджамп. Выйдите на лёд, когда освободитесь?

Фраза была выстроена безупречно с точки зрения субординации и профессионализма. Никакого намека на личный интерес, ни тени сомнения в моей компетентности или, наоборот, особого доверия.

Чистая, стерильная деловая коммуникация.

Но я, уже наученный горьким опытом читать подтекст в каждом взгляде обитательниц «Ледовой Короны», уловил в глубине её глаз, тех самых, что обычно смотрели сквозь человека, едва заметную тень чего-то… любопытства? Не как к мужчине, а как к специалисту.

— Конечно, — кивнул я, стараясь, чтобы голос не выдал внутренней дрожи и остатков недавнего возбуждения. — Подойду через пару минут.

Она кивнула столь же коротко и беззвучно, развернулась с отточенной грацией и вышла, закрыв за собой дверь так тихо, что я на секунду усомнился, была ли она здесь вообще.

Я остался сидеть, пытаясь осмыслить этот визит.

Тренер… значит? Татьяна Викторовна? Но зачем? Зачем ей, чтобы я вышел на лед? Снова проверить мою профессиональную компетентность? Или это её странный способ показать, что я полезен не только для… определенных процедур?

Мысль о том, что я могу быть чем-то большим, чем просто игрушка для удовлетворения её властных прихотей, вызвала странное, щемящее приятное чувство в груди.

Собрав волю в кулак, я вышел из кабинета и направился к главной арене.

Чем ближе я подходил к арене, тем громче становился многоголосый гул ледяного царства. Еще из коридора доносились лишь приглушенные звуки, но стоило сделать последние шаги — и меня накрыла настоящая симфония: ритмичные удары зубцов о лед, свист лезвий, рассекающих зеркальную поверхность, резкий скрежет торможений — и сквозь все это пробивалась мощная, драматичная музыка, под которую девушки отрабатывали свои программы.

Я вышел на бортик, и резкий, чистый холод ударил в лицо, заставив вздрогнуть после душного коридора. Воздух здесь был другим — ледяным и острым, пахло морозной свежестью, металлом лезвий и едва уловимым сладковатым запахом разогретых тел.

Передо мной разворачивалось гипнотизирующее зрелище: фигуристки, словно стрекозы, выписывали сложные пируэты, оставляя за собой призрачные белые следы на идеальной поверхности льда. Басы от музыки гулко отдавались в огромном пространстве, смешиваясь со звуковым калейдоскопом тренировки.

Это был другой мир. Мир абсолютной грации, сконцентрированной мощи и невероятной, почти мазохистской дисциплины. После душных, наполненных скрытыми страстями кабинетов и коридоров, эта арена казалась храмом, где поклонялись чистой, почти абстрактной красоте.