Книга Воплощение Похоти 6, страница 77 – Игорь Некрасов

— Именно… Но сейчас я не могу командовать. Моё тело на пределе, — призналась Элоди, и в её голосе впервые прозвучала хриплая усталость.

Теодор бросил на неё быстрый, оценивающий взгляд — и то, что он увидел, заставило его кровь похолодеть. Её великолепные латы, которые ещё недавно пылали ослепительным светом, теперь были покрыты сетью тонких, тёмных трещин, будто перегретое стекло. А сквозь разрывы в походной одежде под доспехом или открытые участки он увидел странные, пульсирующие полосы на её коже — будто её собственные вены изнутри пылали золотым огнём, оставляя на поверхности болезненные, светящиеся следы. Цена за ту мощь, которую она в себя вобрала, была чудовищной, опасной для жизни.

— Найди Вротослава, — продолжила она, не обращая внимания на его взгляд. — Передай ему командование. Перегруппируйте оставшихся. Всех, кто может держать оружие. Проложим путь светом и уничтожим его. Иного выбора у нас нет.

Теодор резко кивнул, стиснув зубы, и бросился к Вротославу. Он нашёл его впереди строя паладинов, где тот одним сокрушительным ударом раскалённого меча испепелил трёх нападавших скелетов, очищая пространство для нового взмаха, который уничтожил еще несколько зомби.

Узнав о плане и оценив состояние Элоди по краткому, но ёмкому докладу Теодора, Вротослав лишь хрипло бросил: «Всё ясно» — и тут же, не теряя ни секунды, начал собирать вокруг себя самых стойких бойцов. Его голос, подобный раскату грома, призывал к порядку, расставлял людей, формируя из выживших новый, отчаянный ударный отряд.

Приказы были отданы с каменной эффективностью. Выжившие инквизиторы и паладины сомкнули ряды. Оставшиеся жрецы, бледные и напуганные после гибели товарищей, образовали кольцо вокруг Элоди, пытаясь поддерживать хоть какую-то защиту.

И они двинулись вперед. Медленно, неумолимо, как таран.

Вротослав и авангард отряда расчищали путь, его пылающий меч выжигал целые просеки в рядах нежити. Теодор со своими людьми прикрывал фланги, его магические печати ослепляли и сковывали тварей. Жрецы в центре строя, шепча прерывистые молитвы, поддерживали слабеющие барьеры и пытались исцелять самые страшные раны.

Но с каждым шагом ад вокруг них сгущался. Туман, прежде висевший высоко, обрушился вниз, окутав улицы ядовитой лиловой мглой. Видимость упала до нескольких шагов. И из этой пелены на них вскоре набросились новые кошмары Сайлона.

Из-за углов, скрежеща костями о камень, выползли трёхметровые костяные големы, облепленные свежей плотью. Меж рядов обычных зомби затесались другие — стоило паладину задеть одного такого ударом, как тварь взрывалась, выбрасывая облако разъедающего тлена, от которого доспехи покрывались ржавчиной, а плоть гнила на глазах.

Из тумана, бесшумно и стремительно, выскакивали «Гончие» — низкие, приземистые твари с костяными шипами на спине, впивавшиеся в ноги и подколенные сухожилия. Изредка сквозь пелену прорывались истощённые, но всё ещё опасные «рыцари-некросы» и «изверги».

Но хуже всего были прямые атаки самого хозяина тумана. Из густой мглы внезапно вылетали «Сферы Разложения» и били ядовито-фиолетовыми молниями негативной энергии. Один такой разряд пробил барьер и ударил в щит паладина-послушника — железо почернело и рассыпался, а юноша с криком упал, его рука, державшая щит, почернела и сморщилась, прежде чем жрец успел изгнать эту скверну.