Книга Воплощение Похоти 6, страница 7 – Игорь Некрасов

Паладины не только защищали магов, но и бросались туда, где ситуация становилась критической. Их руки, излучающие мягкое свечение, ложились на обожженные тела солдат, и плоть затягивалась, оставляя лишь розовые следы.

Они были словно мокрое полотенце, тушащее зачатки огня, принимающее на себя основную ярость роя солнечных мух. Их стойкость и бесстрастие позволяли остальным держаться.

— Брат Теодор! — крикнул один из паладинов, молодой и яростный, кроша мечом трёх мух широким размахом. — Слева!

— Я вижу! — отозвался он, его голос был спокоен. Теодор лёгким взмахом меча разрубил муху, даже не поворачиваясь полностью, и затем закричал. — Брат Элзус, барьер! Брат Когман, поддержи его! Остальные — со мной!

Небольшой отряд паладинов, словно один организм, ринулся на прорыв. Их щиты сомкнулись, создавая сияющую стену, о которую разбивался огненный натиск.

Рядом с магами оставался старший паладин Вротослав, его спокойствие и способность поддерживать защитный барьер, мерцающий золотым отблеском, воодушевляли магов, и они, прикрытые им, могли переводить дух и готовить новый магические залпы.

В это же время по лагерю, невидимый и бестелесный, скользил Пересмешник.

Для него этот хаос был пиршеством.

Он жадно впитывал волны страха, боли и ярости, но его работа заключалась не только в сборе урожая. Его задача была — посеять еще больше паники.

Вот молодой лучник, уже успевший прикончить десяток мух, вдруг услышал прямо у своего уха яростный крик: «Сзади! Они уже за спиной! Спасайся!» Парень инстинктивно рванулся вперед, прямо под огненную струю пролетавшей мухи, и загорелся. Его паника и боль, этот острый и яркий всплеск, тут же стала пищей для пересмешника.

А вот могучий пехотинец, прикрывавший собой раненого товарища, внезапно почувствовал, как его надежный прочный щит на мгновение отклонился будто под чужой волей и его тут же облило обжигающе горячей струёй.

Тем временем простые солдаты, следуя приказу барона, старались просто пережить бурю. Они сбивались в кучки, прикрываясь щитами, а самые способные и хладнокровные ловко парировали огненные струи пламени своими щитами, отбрасывая их в сторону. Несколько таких умельцев, ко всеобщему удивлению, даже улыбались сквозь сажу и пот, превращая защиту в некое подобие смертельного танца.

— Ха! Сдохните, твари! — рявкнул один из ветеранов, швырнув в рой свой топор и сбив с курса сразу несколько мух.

Несколько умелых лучников, укрывшись за баррикадами из повозок, косили мух десятками, выпуская стрелы точно одну за другой. Их тетивы пели смертельную песню, и с каждым выстрелом в огненном облаке появлялись черные провалы. Один гений-наводчик, рыжий парень с веснушками, и вовсе умудрялся насаживать мух на стрелу, словно шашлычок на шампур, и его соратники, отбиваясь, кричали ему одобрительные ругательства.

Пускай рой и нанес чудовищный урон за короткое время — пол-лагеря пылало, черный дым расходился по округе, заволакивая всё. Повсюду валялись обгоревшие тела, и стоны раненых были слышны даже сквозь оглушительный шум битвы.

Но потери, как ни странно, не были катастрофическими. А ядро сражающихся — маги и паладины — было цело в полном составе, и их хладнокровное сопротивление заражало других.

Вскоре даже самый простой солдат понял: сила этих тварей — в их количестве. Поодиночке или даже небольшими группами по десять-двадцать штук они были уязвимы. Каждый точный магический выпад, каждая вспышка святого огня выкашивали из их рядов десятки особей.