Книга Воплощение Похоти 6, страница 31 – Игорь Некрасов

Их глаза на мгновение закатывались, становясь молочно-белыми, бездонными пустотами. Потом веки снова опускались и поднимались. Но в них не оставалось и следа от былого «я» — ни страха, ни надежды, ни памяти. Лишь пустота, послушная ярость и безоговорочная преданность тому, чей голос сейчас звучал в их разумах.

Они больше не были людьми. Они были слугами. Плотью и костью Сайлона.

Живым, дышащим оружием в его армии мёртвых, призванным встретить «спасителей» из Ордена и погрузить город в настоящую, окончательную ночь.

Врата в Ад.

Колонна паладинов, сверкающая и безмолвная, подошла вплотную к Северным воротам Нааркома. Город перед ними молчал, и это молчание было более зловещим, чем любые крики ужаса.

— Вы! На стене! — крикнул один из инквизиторов, выехав вперёд. Его голос, усиленный магией, гулко прокатился по каменной кладке. — Открывайте ворота! По приказу Верховной Инквизитора Элоди! Городу угрожает опасность изнутри!

Прошло несколько томительных секунд. Наконец, на стене показалась знакомая фигура в шлеме, украшенном потрёпанным красным пером. Это был капитан Вилус. Но даже с этого расстояния было видно, что с ним что-то не так. Его лицо, обычно мужественное и решительное, было серым и осунувшимся, под глазами залегли тёмные круги бессонных ночей.

— Ворота заперты на все засовы! — его голос прозвучал хрипло и устало, но в нём слышались остатки прежней твёрдости. — Приказ графа! Никого не впускать и не выпускать до особого распоряжения! Отступайте!

— Капитан Вилус, — вперёд выехал Брат Теодор, снимая капюшон. Его лицо выражало искреннее беспокойство. — Вы знаете меня! Мы пришли, чтобы очистить Наарком, пока не стало слишком поздно! Вы не можете не впустить нас!

Вилус снял шлем и провёл рукой по лицу, по коротко остриженным волосам. Его рука дрожала. И в этот самый момент, словно в ответ на его сомнения, из глубины города, из-за стен, донёсся первый, пронзительный и неестественный крик.

Это был не крик ужаса, а нечто иное — нечленораздельный, яростный рёв, полный слепой ненависти, в котором угадывались лишь обрывки человеческой речи. За ним последовали другие — десятки, сотни глоток подхватили этот жуткий хор. Лязг стали о сталь, глухие удары, треск ломаемого дерева — звуки уличного боя, доносящиеся из-за стен, были однозначны. В городе шла резня.

Лицо Вилуса исказилось. Он посмотрел вниз, за стену, в сторону, откуда доносились звуки битвы, а потом перевёл взгляд на решительные, стальные лица паладинов, на холодный, непоколебимый лик Элоди. В его глазах боролись долг, страх и внезапно вспыхнувшая надежда.

— Открывайте ворота! — внезапно рявкнул он, и в его голосе вновь зазвучала сила командира. — Немедленно! — и он, не дожидаясь, пока его приказ выполнят, сорвался с места и побежал вниз по узкой лестнице, чтобы лично возглавить своих людей в этом внезапном аду.

Элоди, наблюдая за этой сценой, не проявила ни удивления, ни одобрения. Её лицо оставалось маской холодной целесообразности.

Она обернулась к своим воинам, и её голос прозвучал чётко и властно, разрезая воздух:

— Готовьтесь к очищению! Мечи наголо!

С отлаженным, пугающим своим единовременным лязгом, паладины обнажили мечи. Щиты были подняты, формируя непробиваемую стену.

С громким, многоголосым скрипом, массивные дубовые ворота, обитые толстыми железными полосами, медленно, нехотя начали расходиться. Поначалу в щели между створками была видна лишь узкая полоска улицы. Но по мере того как ворота открывались, панорама ужаса разворачивалась перед их взорами во всей своей леденящей душу полноте.