Книга Воплощение Похоти 6, страница 102 – Игорь Некрасов

Мы шли быстрым маршем. Земля гудела под тяжёлой поступью сотен ног. Нестройный гул, скрежет кости о камень, влажное чавканье зомбичьей плоти — всё это слилось в один зловещий марш, предвестник бури.

Я поднял взгляд от «Ока Древа» вперёд, туда, где уже кипела яростная схватка. Мой меч сам просился в руку, а в груди закипало нетерпение — не просто к битве, а к грядущему триумфу и к очкам власти, что я получу.

— Не отставать! — рявкнул я, и моя воля, как кнут, ударила по армии, заставляя её ускориться. — Сейчас мы покажем им, где пауки, блять, зимуют!

Отряд Аноры яростно сражался, пока мы ползли вперёд, как живой, скрипящий, неумолимый, но довольно медленный каток.

Некролев под ней, видя, как волна пауков становится плотнее, прижал уши, раздул грудь и издал свой «Ледяной рык». Волна пронзительного холода, смешанная с негативной энергией, ударила по передним рядам.

Пауки замедлялись на глазах, их хитиновые лапы и чувствительные волоски моментально покрывались инеем, движения становились деревянными, замедленными в разы. А затем лев впрыгнул в эту замёрзшую группу. Его могучие лапы не рубили — они ломали, давили, топтали, и замороженный хитин трескался, как тонкий лёд, под его ударами.

Ударный голем в этот момент активировал «Костяную вертушку». Его массивное туловище начало вращаться с оглушительным, нарастающим воем, превратившись в бьющую, дробящую мельницу. Всё, что попадало в радиус этого костяного смерча, превращалось в летящую во все стороны щепу из чёрного хитина и внутренностей. Десятки пауков, затянутых в эту бойню, просто переставали существовать, заливая землю вокруг голема вязким месивом.

Вокруг, в плотном кольце сражения, работали Павшие Всадники. Они не просто стояли на месте. Это был мрачный, бесшумный хоровод смерти. Их костяные кони, не ведая усталости, пятились, разворачивались и вновь бросались вперёд короткими яростными рывками, сбивая пауков с ног и топча их копытами. А сами всадники в это время рубили, нанося короткие, экономичные дуги — не широкие размашистые взмахи, а точные, профессиональные удары, отсекающие лапы, вскрывающие брюшка, снимающие головы. Они держали строй, прикрывая друг друга, и там, где один всадник делал выпад, другой уже парировал атаку, целившуюся в спину союзника.

Дуллахан же был сердцем этого смерча. Его безголовая фигура на огромном костяном скакуне возвышалась над схваткой, словно мрачный монумент.

Он не суетился.

Его движения были тяжелыми, неспешными, но абсолютно непреодолимыми. Длинное копьё в его руке не мелькало — оно возникало там, где было нужно, пронзая пауков насквозь и отшвыривая тушки в сторону, словно мусор. А когда врагов становилось слишком много вблизи, он менял форму и пускал в ход топор. Каждый удар его костяного оружия был подобен удару тарана — он не резал, а крушил, дробил, превращал хитин в пыль и размазывал внутренности по земле.

Но пауки, движимые слепой яростью или чужой волей, лезли и лезли без намёка на страх или чувство самосохранения. Они взбирались по костям голема, цепляясь когтями, только чтобы быть сметёнными следующим вихрем. Они запрыгивали на спины неживых коней или льва, пытаясь впиться клешнями в позвонки, но тут же получали удар мечом в упор или сбивались ударом хвоста некрольва.