Книга Воплощение Похоти 4. 18+, страница 121 – Игорь Некрасов

Затем настал самый ответственный момент. С разрешения господина Срама, Сата использовала десять душ — не вкладывая их в хрупких птиц, а поместив их в ядро костяного дерева. Магия оживила конструкцию; дерево затрещало, и в глазницах черепов вспыхнули зеленые огоньки. Оно было готово.

Теперь оставалось самое простое. Взяв пять самых крепких крылатых, Сата не стала вживлять в них души. Вместо этого она провела тончайшие нити магии от дерева к птицам. Костяное дерево содрогнулось, и его энергия хлынула по этим каналам. Птицы дернулись, их собственные глаза почернели, а затем вспыхнули тем же зловещим голубым светом, что и у черепов на дереве.

Она мысленно приказала одной из птиц взлететь. Ястреб послушно взмахнул крыльями и поднялся в воздух, его движения были резкими, точными. Сата чувствовала, как дерево помогает ей, усиливая связь, стабилизируя управление. Птица была не просто нежитью — она была идеальным инструментом, продолжением воли дерева и его создательницы.

Уже через полчаса у Саты было пять бесстрашных, зорких разведчиков. Но главное — у нее был работающий прототип. Костяное Древо Разведки. И глядя на него, Сата уже знала, что это лишь первый шаг к созданию того, о чем она действительно мечтала — настоящей Фабрики Страданий.

Город Наарком.

Теодор стоял в душной караулке у главных ворот, где воздух был густ от запаха пота, металла и страха. Капитан Вилус, краснолицый и потный, смотрел на него как на безумца.

— Вы с ума сошли, инквизитор? — Вилус скептически хмыкнул, крепче опираясь на рукоять меча. — Выпустить вас сейчас, когда у ворот стоит целая армия? Это чистое безумие!

— Капитан, — голос Теодора оставался спокойным, но в нём зазвучала сталь, — в городе орудует самозванец, который травит колодцы магической отравой. А настоящий инквизитор, посланный Орденом, — это я. Я должен соединиться с ударным отрядом, который уже выслан нам на помощь. — Он сделал шаг вперёд, и его взгляд стал тяжёлым, неотвратимым. — У меня нет времени на долгие уговоры, обращение к графу или… принуждение. Поверьте, вы не хотите, чтобы мне пришлось прибегнуть к последнему. Если я останусь здесь, мы все умрём. Или того хуже — станем рабами Архилича.

Вилус задумался, почесывая щетинистую щёку. Он не до конца понимал все эти магические тонкости, но одно знал твёрдо: мешать инквизитору — верный путь на виселицу.

— Ладно… — он тяжко вздохнул, смиряясь с неизбежным. — Прикажу открыть ворота. Но если это ловушка… моя голова полетит первой.

— Это не ловушка, — твёрдо сказал Теодор. — Это единственный шанс для всех нас.

Вскоре массивные ворота с скрипом приоткрылись ровно настолько, чтобы пропустить одного всадника. Теодор, пришпорив коня, вырвался на свободу, оставив за спиной давящую тишину осаждённого города.

Скача по пыльной опустевшей дороге, Теодор мысленно возвращался к короткому, обрывочному сеансу связи с Элоди. Его начальница была кратка и сурова: «Покинь город. Встреться с ударным отрядом к западу от Нааркома через два дня. Вы дождётесь основных сил и ударите по городу, чтобы выкурить Сайлона». План был отчаянным и рискованным, но иного выхода не было.

Лагерь барона Камина встретил Теодора стеной зазубренных копий и враждебных взглядов. Грубый окрик часового прозвучал, как удар хлыста: