Книга Вулкан Капитал: Орал на Работе 1. 18+, страница 36 – Игорь Некрасов

На полках, аккуратно расставленные, как в музее, стояли её «инструменты». Рядом с обычными книгами и сувенирами лежали несколько фаллоимитаторов разного размера и расцветки: один, ярко-фиолетовый и весьма внушительный, лежал прямо на тумбочке, как будто это был обычный предмет обихода. Рядом с ним валялся тот самый банан, уже слегка потемневший, одиноко лежащий на блюдце, словно арт-объект.

Она была чистоплотной до педантичности, и это удивительным образом сочеталось с тем, что она делала в этой комнате по вечерам.

Игорь смотрел на всё это, и его поразила эта двойственность. В полумраке позапрошлой ночи, укладывая пьяную Карину, он не разглядел этих деталей. А сейчас комната рассказывала о своей хозяйке больше любых слов: здесь уживались утонченный вкус, патологическая чистота и откровенный, выставленный напоказ эротизм.

Он тихо подошёл к кровати, поставил пакет с косметикой на тумбочку рядом с фиолетовым «артефактом», и на мгновение его взгляд задержался на её спящем, безмятежном лице. Она выглядела уязвимой и совсем не той бесстыдной соблазнительницей с экрана.

Не желая её будить, он на цыпочках уже сделал шаг к выходу, как вдруг его взгляд, скользнув по комнате в последний раз, упал на Карину. И он замер, словно вкопанный, забыв обо всём на свете.

Она повернулась во сне на бок и подтянула колени к груди. Её шелковая рубашка задралась ещё выше, открывая взгляду всё, что было скрыто под её тонкими, почти невесомыми трусиками из чёрного кружева.

Ткань была настолько тонкой и эластичной, что не скрывала, а подчёркивала, облегая и врезаясь в самую гущу её интимной прелести. Игорь, затаив дыхание, мог разглядеть каждую деталь.

Между её сомкнутых бёдер, в самом центре кружевного треугольника, чётко проступала пухлая, сочная щель. Тонкая шелковая нить трусиков проходила ровно по центру, впиваясь в упругую плоть, и делила её на две симметричные, идеально очерченные половинки. Нежные, бархатистые большие половые губы, слегка приоткрытые расслабленным сном, образовывали тугой, манящий бутон.

Складки кожи там были удивительно мелкими и аккуратными, словно тронутыми рукой ювелира. В самом низу, там, где сходились её ноги, ткань трусиков была слегка влажной от её сна и, возможно, сновидений, и тёмное кружево пропиталось, став на тон темнее, обрисовывая крошечный, тайный бугорок её клитора, спрятанный под тканью.

Каждая складка, каждый изгиб был виден под натянутой, влажной тканью с пугающей, порнографической чёткостью. Он видел, как неглубокое дыхание заставляет её плоть слегка пульсировать, как напрягаются и расслабляются внутренние мышцы её бёдер.

Он стоял, боясь пошевелиться, чувствуя, как кровь тяжело и густо приливает к его паху. Его собственное дыхание стало прерывистым. В этой безмятежной, спящей наготе было больше эротики, чем во всех её отрепетированных стримах. Он был загипнотизирован этим видом, этой запретной, постыдной и невероятно сладкой случайностью. Мысль ударила в виски настойчивым, горячим пульсом: «Сфотографировать. Только один кадр. Чтобы потом…»

Он, почти не дыша, судорожно запустил камеру на телефоне. Экран осветил его лицо жёстким синим светом. Он навёл объектив на спящую Карину, пытаясь поймать резкость, чтобы запечатлеть каждую влажную складочку, каждую деталь под тонкой тканью.