Книга Вулкан Капитал: Орал на Работе 3. 18+, страница 165 – Игорь Некрасов

Из-за двери снова донёсся голос Семёна Семёныча, теперь ещё более срывающийся, лишённый всякой вычурности:

— Да… приятно…

И снова тот же томный, одобрительный стон Амины в ответ. В этом звуке было столько безмолвного согласия и взаимного удовольствия, что Игорю стало почти неловко. Это была не пошлая картинка, а кусочек чужой, настоящей страсти, до которой ему, в сущности, не было никакого дела. Но остановиться он уже не мог. Адреналин щекотал нервы, превращая его в вора, крадущего кусочки чужой интимности.

«Бля, — мелькнула наглая, азартная мысль, — а может, тут есть какая-нибудь щелочка, откуда можно подглядеть?»

Он снова оглянулся, и его взгляд, острый, как у воришки, выхватил в полумраке пустой коридор. Ни души. Лишь приглушённый гул музыки и тишина за дверью туалета, где Ксюша, наверное, наносила последние штрихи на свое милое лицо.

Игорь присел, двигаясь бесшумно, как кот. Его пальцы скользнули по краю дверного косяка, и он нашел ее — узкую вертикальную щель между дверью и коробкой. Сердце забилось чаще, в висках застучало. Он дрожал от возбуждения и риска, но любопытство было сильнее. И в следующую секунду Игорь прильнул к щели, прикрыв один глаз, и замер.

Комната, в которую он ворвался взглядом, была погружена в мягкий, теплый свет тусклого ночника. Игорь с едкой усмешкой подумал: «Вот тупица… не могла так сразу свет включить, когда я заходил?»

И теперь, при освещенной комнате, он увидел:

Семён Семеныч, снявший пиджак и галстук, в расстёгнутой рубашке, стоял на коленях на кровати. Его тело, обычно скованное и угловатое, сейчас двигалось с непривычной, животной грацией. Ритмично, не спеша. Амина лежала под ним, ее рыжие волосы растрепались по подушке. Ее руки лежали на его спине, то сжимаясь в ладонях, скользя по мокрой от пота ткани рубашки, то расслабляясь.

Но самое главное — их лица.

Семён Семеныч смотрел на неё. Его взгляд, обычно прячущийся за стёклами очков, сейчас был пристальным, почти незнакомым. В нём уже, казалось, не было занудства — лишь плотское, сосредоточенное внимание и тихое, изумлённое наслаждение. Он смотрел, как её глаза прикрываются от удовольствия, как губы полуоткрыты в беззвучном стоне, и, казалось, поглощал каждую её реакцию.

Амина же… она не просто терпела или принимала. Её тело мягко двигалось в такт ему, отвечая на каждый толчок. На её лице не было и тени той ярости или презрения, что он видел недавно. Была лишь глубокая, томная поглощённость процессом, физиологическая отдача, смешанная с признанием его мужской силы, которая наконец-то прорвалась сквозь толщу слов и правил.

И тут Семён Семёныч наклонился ниже и прикоснулся губами к её шее, чуть ниже уха, страстно и почти нежно. Амина в ответ выгнулась, её пальцы впились в его плечи, и из её груди вырвался глубокий, сдавленный стон. Это была странная, почти необъяснимая химия — соединение его вырвавшейся на свободу страсти и её принятия этой его странной, неуклюжей, но настоящей мужественности.

Игорь смотрел, завороженный, чувствуя, как его собственное дыхание перехватывает. Он видел, как Семён Семёныч, обычно такой скованный, двигался с Аминой с почтительной, но уверенной нежностью.

«Хм, а прикольно, — промелькнула у него ироничная мысль. — Я думал, что это будет как-то иначе… что ли…».