Книга Диагноз: влюблённость в ночном отделении, страница 5 – Ксения Амуровна

И ушёл, оставив меня с рассыпанными таблетками, бьющимся сердцем и одной крамольной мыслью:

«Если это предвкушение, то какого чёрта будет сам «кофе»?

Сирена взвыла, как обиженный ребёнок. Мы рванули к палате №3 — мужчина лет сорока, шок после аварии, давление падает быстрее, чем моральные устои в отделении при виде Алексея без халата. Капельницы, дефибриллятор, крики «Адреналин!», но мой мозг уже улетел на три шага вперёд.

Его рука на моей талии. Другая — откидывает халат. Мы прижаты к холодной стене ординаторской, но от его кожи исходит жар, как от перегретого ноутбука. Поцелуи спускаются к ключице… Нет, ниже. Замок на блузке щёлкает под его пальцами — боже, почему у медформы такая сложная фурнитура?

— Катя, латекс! — рявкнул Алексей, протягивая руку за перчатками. Я сунула их ему, пытаясь не заметить, как его предплечья напрягаются под рукавами. Брахиалис, думаю. Или бицепс. Неважно. Важно, что каждая его вена сейчас казалась дорожной картой к моему позору.

Дыхание учащается. Его губы — там, где шея переходит в плечо. Руки скользят под юбкой униформы, шершавые от стерильного мыла…

— Кулеёмина, ты спишь?! Давление! — его голос ворвался в фантазию, как скальпель в абсцесс. Я вздрогнула, уставившись на тонометр.

— 80 на 40! — выпалила я, не отрываясь от его профиля. Он наклонился над пациентом, и я ясно представила, как его спина скрипит от напряжения. Вот бы помассировать её. Медленно. Со всякими… медицинскими маслами.

— Поднимите ноги выше! — скомандовал он, а сам повернулся ко мне и подмигнул. Да, подмигнул! Прямо посреди реанимации! Сердце моё застучало, как молоток по гипсу. Если он продолжит в том же духе, мне понадобится кислородная маска. Или священник.

Пациент застонал, и Алексей резко выпрямился.

— Стабильно. Идём дальше.

Его рука легла мне на спину, чтобы подтолкнуть к выходу — будто случайно. Пальцы впились в поясницу на мгновение дольше, чем нужно. Вот так и представляешь, как эти же пальцы распускают твой хвостик… Нет, Катя, это уже слишком. Хотя с другой стороны…

— Ты точно не превратишься в тыкву до конца смены? — шепнул он, открывая дверь в коридор. — Ординаторская через час. Если эта ночь нас не прикончит.

Час. Шестьдесят минут. Три тысячи шестьсот секунд. Я кивнула, чувствуя, как под коленками подрагивают мышцы. Если бы он знал, что я уже мысленно сняла этот дурацкий халат. И его тоже. И…

— Кать! — вбежала Настя, пролетев, между нами, как пуля. — В травмпункте драка — мужик с ножом в ягодице! Говорит, случайно сел на вилку. Но ты же знаешь наших «случайностей».

Алексей фыркнул.

— Пойдём. Вилка в пятой точке — это святое. — Он двинулся за Настей, но обернулся, поймав мой взгляд. — Только не вздумай заснуть.

Заснуть? Да я уже вторую неделю как в коме от твоих взглядов. Я поплелась за ними, ловя обрывки своих же фантазий:

Ординаторская. Дверь заперта. Одна его рука в моих волосах, другая скользит под блузкой. Поцелуи резкие, небрежные, как записи в амбулаторной карте. Его зубы задевают нижнюю губу…

— Осторожно! — кто-то толкнул меня в бок, и я чуть не врезалась в каталку с перевязочными материалами. Сотни бинтов покатились по полу. — Катя, ты в порядке? — спросил санитар Витя, наклоняясь, чтобы помочь мне.

— Да, — прошептала я, глядя на убегающего Алексея. — Просто… предвкушаю кофе.