Книга Бывшие. Сводный грех, страница 8 – Софья Феллер

Я в два счета поглощаю свою порцию и смотрю на свою новоявленную сестренку. Почему Алена медлит? Выгибаю бровь и красноречиво киваю на торт.

Она качает головой. Но потом все же берет маленькую ложку, отламывает крошечный кусочек и собирается его съесть.

— Нет! — громко вскрикивает Вика, гневно глядя на Алену.

Ее рука дрогнула, и ложка упала на пол.

— Простите, я все подниму.

Дрожащими руками собирает все с пола.

Это еще что такое? *Анна Павлова (1881–1931) — русская артистка балета, прима-балерина Мариинского театра в 1906–1913 годах, одна из величайших балерин XX века.

Алена

Так стыдно мне еще не было ни разу в жизни. Эту неприглядную сторону моего существования я не хотела показывать никому, особенно чужим, по сути, людям. Но маме куда важнее следить, чтобы ни одна лишняя крошка не попала в мой рот, чем беспокоиться о том, как я буду себя после этого чувствовать.

Я чувствую, как мои щеки пылают от унижения, а сердце сжимается от обиды. Мама всегда была строга, но сейчас её контроль переходит все границы. Она не понимает, что ее жесткие меры делают меня только несчастнее. Теперь эти чужие люди становятся свидетелями моего унижения, и это ранит еще сильнее.

— Я пойду к себе в комнату, — смотрю маме прямо в глаза, после чего разворачиваюсь и почти бегу из столовой.

— Стой, Алена! Мы не закончили ужин.

— Тогда, может, предложишь мне десерт? — разворачиваюсь к ней у самой двери.

Она смотрит, прожигая во мне дыру, но дальше спорить не осмеливается. Конечно, кому захочется трясти грязным бельишком на глазах у будущего мужа.

Не дождавшись ответа, я выхожу из столовой. Шум столовых приборов и приглушенные разговоры остаются позади, как и эти тягостные взгляды. Кажется, впервые за весь вечер я могу дышать свободно.

Поднимаюсь по широкой лестнице с металлическими позолоченными перилами на второй этаж, где быстро нахожу свою комнату. Да, мне пришлось все-таки перенести свои вещи из той, которую я выбрала изначально. Почему-то никто не захотел предупредить меня, что здесь останавливается Алекс.

Но эта комната тоже весьма неплоха. Здесь все в светлых тонах, что соответствует моему вкусу. И главное, тут очень большая мягкая кровать. Такая, о которой я мечтала всю свою жизнь. Но в съемных квартирах такой не могло быть по определению, а в академии, если тебе доставалась не самая скрипучая кровать и не продавленный матрас, считай, ты уже поймала удачу за хвост.

Так что, пользуясь нынешним положением, я с размаху плюхаюсь спиной на это роскошество, расставив руки и ноги звездочкой. И даже издаю неожиданно для себя полный удовлетворения стон.

— Как же хорошо…

Память подкидывает мне картинку идеального кусочка чизкейка… Рот наполняется слюной.

— Боже… Не хватало теперь умереть от обезвоживания из-за того, что истеку слюной.

Хихикаю себе под нос.

Я соблюдаю строжайшую диету, сколько себя помню. На балет мама отдала меня в раннем возрасте. Я не совсем соответствовала параметрам, необходимым для того, чтобы построить успешную карьеру. Партнер должен без труда поднимать меня во время танца. Поэтому она взялась за то, чтобы контролировать мое питание.

Не помню, когда последний раз ела досыта, о чем-то вредном и мечтать не могу, как и о сладостях. В целом, пока я в среде себе подобных, эти ограничения не доставляют мне проблем. Но как только мое окружение меняется на обычных людей, которые могут себе позволить, не задумываясь, съесть что угодно, становится невыносимо.