Книга Майор Кошмар и Кофейное чудо, страница 33 – Ольга Дашкова

Остаток пути мы молчали, только гул мотора и наше тяжелое дыхание резали тишину. Я чувствовал ее тепло через ткань, ее запах – сладкий, кофейный, с ноткой ванили – сводил меня с ума. Она была рядом, живая, горячая, моя, и я еле сдерживался, чтобы не свернуть на обочину и не взять ее прямо в машине.

Дверь моей квартиры хлопнула за нами, и я не дал ей сделать шаг – прижал ее к стене, как зверь, который наконец загнал добычу. Впился в ее губы жадным, мокрым поцелуем, врываясь языком в ее рот, пробуя ее вкус – сладкий, терпкий, такой, от которого у меня башню сносило.

Мила застонала, вцепилась в мои плечи, ее ногти впились в кожу через рубашку, и я почувствовал, как мой член, уже твердый, как сталь, упирается в ее живот через брюки. Черт, я хотел ее так, что аж зубы скрипели.

— Леша… черт… – выдохнула она, когда я оторвался, кусая ее нижнюю губу до крови.

Голос – хриплый, дрожащий – подливал масла в огонь. Я рванул подол ее платья вверх, ткань затрещала, и одним движением сорвал его с нее, швырнув на пол, как ненужную тряпку. Она осталась в лифчике и тех порванных трусиках – моих трофеях со свадьбы, и я зарычал, глядя на нее: растрепанную, полуобнаженную, с грудью, выпирающей из кружева, и бедрами, которые я хотел сжимать до синяков.

— Хочу тебя… всю, – прорычал я, падая на колени перед ней, как перед богиней.

Раздвинул ее бедра руками, сорвал остатки кружева – они треснули, как сухая ветка, – и припал к ее киске. Она была горячей, мокрой, пульсировала под моим языком, и я начал вылизывать ее жадно, как голодный зверь.

Мой язык скользил по ее набухшему клитору, проникал внутрь, высасывал ее соки – сладкие, как тот сироп, которым она заливала свой латте. Мила закричала, вцепилась в мои волосы, толкая мою голову глубже, и я чуть не кончил от ее стонов.

— А-а-а… Леша… да… еще… глубже… а-а-а-а!

Голос сорвался на крик, ноги задрожали, а я засосал клитор, засунув два пальца внутрь – трахал ее быстро, жестко, чувствуя, как она течет на меня. Моя девочка кончила бурно, выгибаясь дугой, ее киска сжалась вокруг моих пальцев, заливая мой рот сладкой влагой.

Я рычал, слизывал все до капли, не отпуская ее, пока она не обмякла, тяжело дыша, опираясь на стену, чтобы не рухнуть.

— Ты такая вкусная, малышка, – прохрипел, поднимаясь и целуя ее, давая попробовать себя на моих губах.

Мила стонала в мой рот, ее руки рвали мою рубашку – пуговицы разлетелись по полу, как горох, – и вдруг толкнула меня к дивану. Я упал на спину, а она опустилась на колени, расстегивая мои брюки дрожащими пальцами, и я видел в ее глазах ту же похоть, что сжигала меня.

— Моя очередь, – выдохнула она, освобождая мой член – толстый, твердый, с венами, выступающими под кожей, и головкой, блестящей от влаги.

Она обхватила его губами, втянула глубоко, расслабляя горло, и начала сосать – жадно, с хлюпающими звуками, облизывая головку языком, как леденец. Я зарычал, схватил ее за волосы, направляя ее, чувствуя, как ее горячий рот сводит меня с ума, но не дал себе кончить – слишком хотел ее всю, до конца.

— Черт… малышка… твой рот… о-о-о… не могу… хватит, а то солью через минуту, – потянул на себя, подхватил под мышки и швырнул на кровать, как добычу.

Мила упала на спину, раздвинула ноги, словно в приглашении, от которого у меня кровь закипела, – и я навис над ней, впился в ее губы новым поцелуем – влажным, грязным, полным похоти. Мой член уперся в ее влагалище, потерся о клитор, вдоль половых губ, собирая ее влагу, а потом я вошел в одним резким толчком – глубоко, до упора, растягивая ее горячую, мокрую киску до предела.