Книга Лорды Сэйрана. Пустышка с Арригосы, страница 80 – Соня Мишина

Меня интересовало именно оно.

— Покажи, как ты целуешься, Кай, ― попросила я. ― Мне кажется, твои поцелуи должны быть особенными…

Кайсарн не стал ничего говорить. Он решил доказать мою правоту делом.

— ИСИН. Убрать диктора. Включить трек «Искателям разума», ― скомандовал он.

Исин, словно угадав его намерение, не только включил музыку, но и приглушил свет. А Кайсарн, еще раз поцеловав мою руку, положил ее бережно себе на грудь, а сам склонился к моим губам.

Леранда Клэр. Крейсер «Посланник»

Кайсарн не стал ничего говорить. Он решил доказать мою правоту делом.

— ИСИН. Убрать диктора. Включить трек «Искателям разума», ― скомандовал он.

Сообразительный ИСИН не только включил музыку, но и приглушил свет. А Кайсарн, еще раз поцеловав мою руку, положил ее бережно себе на грудь, а сам склонился к моим губам.

Его поцелуй не был похож ни на что, испытанное мною раньше.

Это не было вторжением, как у Гройса, чья страсть обрушивалась, подобно лавине. Не было это и тактичным, но неумолимым исследованием Вейса. Это было… ожидание. И точный ответ.

Его губы коснулись моих с такой осторожностью, словно прикасались к хрупкой пси-нити, готовой порваться. Он не спешил, выдерживая паузу, в которой читал мой мгновенный испуг, мое любопытство, мое робкое желание. И только когда мое собственное тело подалось ему навстречу, он отозвался.

И тогда началось самое невероятное.

Каждый мой вдох, каждое легчайшее движение губ он встречал и отражал с идеальной синхронностью. Я слегка отводила голову, давая себе секунду передышки, — и его губы отступали, но не теряли контакта, мягко скользя по линии моих губ, пока я снова не была готова. Я глубже погружала пальцы в его волосы — и его поцелуй тут же становился настойчивее, но не грубее, а… увереннее, словно черпая силу в моем порыве.

Он не просто целовал меня. Он читал историю моего тела, написанную дрожью и жаром, и тут же писал свою — историю восхищения и полного приятия. Это был разговор без единого слова, где он слышал не только то, что я говорила, но и то, о чем лишь мечтала, сама того не зная.

Когда мы наконец разомкнули губы, чтобы перевести дух, я была пьяна не от страсти, а от осознания этой абсолютной, почти пугающей близости. Я смотрела в его темные глаза, в которых все еще плясали алые искры, и понимала: он знал. Он знал каждое мое ощущение, каждую вспышку чувства, которые только что пронеслись во мне. И в этом знании не было власти — лишь бездонная, нежная благодарность.

— Да, ― прошептала я, все еще пытаясь поймать дыхание. ― Особенные.

На его губах расцвела самая искренняя и радостная улыбка, какую я когда-либо видела.

— Это потому, что они только твои, ― его голос прозвучал низко и чуть хрипло. ― Когда я касаюсь тебя, все остальное просто исчезает. Остается только твой вкус. Твое дыхание. Музыка твоего сердца. Для меня это… тишина. Самая сладкая тишина во вселенной.

Его слова растаяли в пространстве между нами, и я почувствовала, как что-то сжимается у меня в груди — не боль, а щемящая нежность. Я прикоснулась к его векам, где под тонкой кожей пульсировал тусклый алый свет.

— Покажи мне еще, ― попросила я. ― Я хочу не только твои губы. Я хочу… знать, что чувствуешь ты.

Взгляд Кая вспыхнул с новой силой, в нем читалось изумление и жгучее любопытство. Он снова взял мою руку и прижал ее ладонью к своей обнаженной груди, поверх сердца. Под пальцами я ощутила горячую кожу, бешеный ритм его сердца и тот странный, живой жар, что исходил из самой глубины его сущности.