Книга Черная свеча. Абсолютно не английское убийство, страница 150 – Алена Скрипкина, Михаил Попов

Ватсон смотрел в пол и выглядел неважно.

— Можно произвести еще множество разоблачений в том же роде, но к чему? Метод мой хорош только для книжных страниц. Там он выглядит убедительно, и не надо от него требовать больше, чем он может дать. И упаси вас Боже переносить книжный опыт непосредственно в жизнь. Может получиться неловко, а может и страшно. Миру дела нет до стройности наших умозаключений.

Собеседник, однако, сдаваться не собирался:

— Но если додумать вашу мысль до конца, то получается, что мы ни о чем не можем судить и никогда не узнаем, что происходит на самом деле. Бог с ними, с чувствами, но мы, выходит, не можем доверять и наукам. Как же мы умудряемся жить? Получается, я не могу быть уверен даже в завтрашнем восходе солнца!

— Но представьте, как вы обрадуетесь, если он все-таки случится.

Доктор вскочил, сделал круг по комнате. Второй раз за время разговора остановился перед дверью, как бы опять прикидывая, а не уйти ли ему отсюда? Но это была его комната.

— Можно привести множество опровержений вашего заявления.

— Приведите.

— Возьмем, хотя бы вашу невесту, — роковым тоном произнес доктор.

Холмс слегка раздул ноздри.

— Зачем?

— Как вы думаете, могу я знать что-нибудь о ней?

— Смотря что. Вы ведь тут виделись. Мало ли что она вам сказала.

— Могу ли я знать о ней, что-либо такое, что она хотела бы скрыть?

Сыщик весело покачал головой.

— Исключено.

— Между тем я могу утверждать, что она не англичанка.

— Верно, она не англичанка. Она русская. Ее фамилия Павлова. Елизавета Павлова. Подозреваю, что роман, который мы здесь разыгрываем, это русский роман.

За дверью послышались множественные, приближающиеся шаги. Холмс и Ватсон выжидающе поглядели на дверь. И оба сказали «войдите!», когда раздался стук. Ватсон в глубине души пожалел, что поспешил разрядить свой револьвер.

На пороге стоял Эвертон. За ним — все братья Блэкклинер, Лестрейд и еще кто-то. Они все явно удивились, увидев Холмса. Он спросил твердым тоном:

— В чем дело, джентльмены?!

Из толпы выбрался инспектор, он почесывал переносицу и морщил лоб, и был при этом по-особенному, официально, серьезен. Он не играл в этот момент.

— Повесился привратник. То есть сэр Оливер. Он оставил записку, из которой следует, что это он убил отца.

— Какого отца?! — Прошипел Холмс.

— Под подушкой у него было обнаружено три тысячи фунтов. Его сиделка понятия не имеет, бткуда они взялись. Она отлучалась в деревню.

Зима. Меж неплотно задернутых портьер видны жадно сыплющиеся снежные хлопья. Потрескивает огонь в камине. На диване, сложив на груди рукава атласного халата, лежит Шерлок Холмс и смотрит в потолок. Рядом, на стуле, положив руки на шерстяные колени, сидит Ватсон. У его правой ноги — раскрытый саквояж.

Классическая сцена: визит врача.

Вошла миссис Ватсон с подносом, на нем хрустальный графин и два стакана. Миссис Ватсон с грустной улыбкой ставит его на столик у изголовья кровати. И уходит.

Доктор тяжело вздыхает.

— Я понимаю, вы не можете не терзаться, но, смею заметить, в этих терзаниях нет никакого толка. Вы не виноваты в этой смерти.

— Но зачем я оставил деньги у него под подушкой! Зачем?!

— Не терзайтесь. Кто мог представить, что сэр Оливер вообразит, что все происходящее происходит на самом деле!