Книга Черная свеча. Абсолютно не английское убийство, страница 140 – Алена Скрипкина, Михаил Попов

Пируют. Но как мрачно. Какая странная компания! Может, это пир от ужаса, пир во время чумы?

Рубашка льдом обожгла тело. И сразу вслед за этим меня бросило в жар.

Мисс Элизабет!

Надо было немедленно проверить, что с ней. Невзирая на столь поздний час. Откуда-то во мне появилась уверенность, что с нею не все в порядке. Почему? Среди необъяснимого кошмара, затопившего дом, возможно все.

Все еще стараясь не шуметь, я решительной птицей взлетел на третий этаж. И на цыпочках двинулся к двери мисс Элизабет Подойдя к ней на расстояние в пять футов, я услышал странные звуки. Они шли изнутри. Сдавленные, жутковатые, похожие на подвывание, нытье и стон.

Кто-то там есть в комнате мисс Элизабет, и этот кто-то совершает над девушкой нечто преступное.

Кто?!

В моем мозгу произошла вспышка — Яков! Только его не было на мрачном празднике в библиотеке.

Я вдруг со всей жуткой отчетливостью представил, как этот мрачный припадочный привратник сдавливает кривыми пальцами бледное горло девушки.

Идиот! Горе-сыщик! Пока бродил по дурацким сырым подвалам… Неужели он имитировал эпилептический припадок?! На время он отвел от себя непосредственные подозрения! Имитировать слишком трудно? Ерунда, за столько лет сотрудничества с Холмсом я должен был научиться не удивляться ничему.

Так, но если Яков ее душит, значит, она еще жива.

Надо действовать!

Ударом ноги я высадил дверь (сколько их было в этот вечер) и влетел в скудно освещенную спальню, выставив вперед своего металлического дружка и вопя.

«Руки вверх!»

Зрелище, открывшееся моим глазам, заставило меня опустить оружие и умолкнуть. В следующее мгновение у меня возникло желание поднять его вновь и разрядить себе в сердце.

Голый Шерлок Холмс лежал в объятиях голой мисс Элизабет и совершал действия, не оставляющие никаких сомнений в том, что я полный кретин.»

Вернувшись в свою комнату, доктор Ватсон первым делом разрядил револьвер. Вторым — записал подробнейшим образом все, что случилось с ним в последние два часа. Он сидел за столом, стиснув зубы, выпрямив спину, с каменным выражением лица, аккуратно макая перо в чернильницу. Таким образом ему удавалось удерживать себя в руках. Он почти полностью овладел собой, но в этот момент рассказ его подошел к тому месту во времени и в пространстве, где омерзительный лицемер Холмс зверски овладел несчастной запуганной девушкой.

Ватсон швырнул перо поверх листа, усыпая текст кляксами своего отчаяния. Вскочив, он стал метаться по комнате, растирая запястья и топорща усы.

Раздался стук в дверь.

Доктор знал, кто стучит. Он саркастическим каркнул:

— Открыто!

Доктор не ошибся, на пороге стоял насильник в сюртуке его друга, в рубашке с отогнутыми воротничками — любимой рубашке друга и с трубкой друга в зубах. Кроме того, он имел наглость улыбаться мудрой дружеской улыбкой.

— Знаете, Ватсон, я даже рад, что все так получилось.

Холмс вошел внутрь, закрыл за собою дверь и сел к столу.

Посмотрел на исписанные и забрызганные листы.

— Это могла быть ваша лучшая повесть. Простите, что я ее, кажется, испортил.

Грудь доктора вздымалась все выше и выше с каждым словом гостя.

— Повесть?! Вам жалко только ее?! И ничего больше?!

— Что еще я, по-вашему, испортил?

— Хотя бы нашу дружбу! Надеюсь, вы понимаете — после того, что я увидел наверху, отношения между нами изменятся.