Книга Искатель, 2008 № 03, страница 64 – Журнал «Искатель», Вадим Кирпичев, Ирина Камушкина

— Ты, Ваня, все на карму жаловался, так хочу напомнить две пословицы. Во-первых, дхармой карму не испортишь. Во-вторых, какую дхарму посеешь, такую карму пожнешь. Сидя на нарах, ты обмысли это, Иван, может, поймешь, почему карма у тебя гнилая.

Медики, а за ними и милиция улетели. Совершенно собой удовлетворенный старшина закурил с видимым удовольствием, но когда к пачке потянулся Шувалов, резко убрал сигареты.

— Ты же бросил перед академией.

— Нервы надо успокоить.

— Терпи, Мишаня, генералом будешь. Да и чего волноваться? Дело сделали, да и пустяковым оно оказалось.

— Настоящее дело только начинается. Перед ним и волнуюсь.

— Объясни.

— Нападение кочей сразу после ухода ринков — это не случайность. В деревне есть предатель похуже начдружины.

— Кто?

— Дем, причем дем первого класса — голубых кровей.

— Ого! — старшина опустил руку на кобуру и стал озираться, будто дем первого класса, да еще и голубых кровей, готовился напасть на него именно в эту секунду.

Пограничники отошли в сторонку от Оскара, пошептались, а когда обо всем договорились, уже вместе с инспектором сели в автоэр, и старшина повел его круто вверх, прямо в зенит.

На уровне редких белых облаков машина повисла. Внизу расстилалась деревня. Пока пограничники выцеливали место посадки, у них завязался с инспектором небольшой спор — Оскар хотел присутствовать при задержании дема, а они его вяло отговаривали. Сошлись на том, что Оскар будет держаться за их спинами и ни в коем случае не выйдет на линию огня.

Старшина перекрестился и повел автоэр вертикально вниз. Машина чуть ли не рухнула на центральную площадь и в облаке пыли села прямо у входа в резиденцию деревенского председателя.

Пограничники ворвались в приемную, прошли мимо двух сухоньких старушек, дожидавшихся приема, отстранили бросившуюся наперерез секретаршу и очутились в кабинете. За ними проскользнул и Оскар.

— Мы к тебе, Прометей Гангович, — объявил Шувалов и расстегнул пистолетную кобуру.

— Прошу, дорогие гости, проходите!

Не обращая внимания на жест лейтенанта, сидевший за столом начальник Мадрасовки, представительный мужчина лет пятидесяти, приветствовал их радушно. Уж на что земные политики научились быть обаятельными харизматиками, но Прометей Гангович в умении произвести выгодное впечатление ничуть им не уступал. Осанка льва, чуть седоватая грива некогда смоляных волос, живой, проницательный взгляд — все, как говорится, было при нем.

— Говорят, Михаил, ты в академию собрался поступать. Молодец. Смотрю, посолиднел ты за последний год.

— Ну, до тебя мне еще далеко, — ответил Шувалов.

— Так с чем пожаловали? — спросил хозяин кабинета.

— С нашим пограничным делом. Прометей Гангович, как же так случилось, что в вашей деревне детей не уберегли?

— Сам не пойму. Как-то все сразу навалилось: праздник, ринки сбежали, кочи налетели.

— А почему ринки ушли?

— Кто ж этих собак знает. Умные чересчур, не поймешь их. Да и на вас надеялись. Думали, отобьют ребятишек храбрые гада.

— Значит, мы во всем виноваты? И твоей вины нет ни в чем?

— Какой вины? Работаю, кручусь, думаю о людях.

— Наверное, ты медаль за свои труды заслужил, Прометей Гангович. А может быть, орденом тебя надо пожаловать?

— Ты, Мишка, свой иезуитский тон оставь. Прямо говори, в чем дело. И вообще, я не потерплю посягательства на суверенитет нашей деревни. Я в ней председатель, моя в Мадрасовке власть!